Видео
25 октября в Клубе Института политических решений (КИПР) прошло экспертное заседание «Международный банк ядерного топлива в Казахстане: за и против». Участники обсудили процесс реализации Международного банка ядерного топлива (МБЯТ) в республике, его политические и экономические выгоды для государства, а также вопросы его безопасности.
На заседании присутствовали как сторонники проекта, его непосредственные участники – представители Агентства РК по атомной энергии, АО «Ульбинский металлургический завод» и Министерства иностранных дел, так и его противники в лице представителей экологических НПО. Однако последние не смогли дать четкой аргументации своей позиции, сторонники же, напротив, предоставили конкретные факты по безопасности будущего Банка.
Между тем, большинство экспертов отметили слабую осведомленность общественности страны о проекте и подчеркнули необходимость проработки ее эффективной информационной сопровождающей.
«Международный банк ядерного топлива в Казахстане: за и против»
(фрагменты заседания КИПР, отражающие ключевые позиции его участников)
Гульсум КАКИМЖАНОВА, директор РОО «Ирис», член ЭкоФорума НПО РК, спикер:
Международный банк ядерного топлива будет расположен на площадках Ульбинского металлургического завода в Усть-Каменогорске, который уже является самым экологически загрязненным городом в Казахстане, и местные жители крайне обеспокоены планами правительства.
Инициатива размещения МБЯТ влияет на конституционные и экологические права и интересы граждан Казахстана. В связи с этим у общественности есть вопросы:
- Каким образом будут решены противоречия с действующим национальным законодательством и международными правовыми документами, ратифицированными страной, а также с нормами Конституции РК при реализации проекта по созданию Международного Банка ядерного топлива в Казахстане?
- Международные проекты требуют прохождения Государственной экологической экспертизы, получения независимой оценки воздействия на окружающую среду, проведения публичных слушаний. Были ли подобные экспертизы проведены по проекту МБЯТ?
- Каков будет юридический статус этого Банка? Какова будет роль МАГАТЭ в управлении и работе хранилища ядерного топлива?
- Каковы гарантии, что Банк ядерного топлива не превратится в хранилище ядерных отходов?
- Какая польза предлагаемого Банка для жителей Восточного Казахстана и всех казахстанцев?
Тимур ЖАНТИКИН, председатель Агентства РК по атомной энергии, спикер:
В ядерном топливном цикле (ЯТЦ) есть две очень чувствительные с точки зрения нераспространения ядерного оружия технологии – изотопное обогащение урана и переработка отработавшего ядерного топлива, в котором содержится плутоний. Обе технологии могут быть использованы как в мирном ЯТЦ, т.е. производстве топлива для АЭС, так и в военном цикле – для производства ядерных материалов для оружия. Эти технологии вызывали опасения, что некоторые государства могут уйти в не совсем мирном направлении. Поэтому возникли инициативы, в том числе создание международного банка ядерных материалов для стран МАГАТЭ, которые отказались от таких чувствительных технологий.
В этой инициативе участвуют достаточно много стран. Первый такой банк был создан в России, в Международном центре по обогащению урана в Ангарске, где специальным соглашением с МАГАТЭ было размещено 100 тонн гексафторида урана.
Но не каждое государство может расположить у себя такой банк. Казахстан отказался от ядерного оружия, наложил вето на любую связанную с ним деятельность, активно борется за укрепление режима нераспространения ядерного оружия. Это явилось решающим фактором, обосновавшим решение о поддержке инициативы по созданию международного банка ядерного топлива, направленной на сдерживание распространения чувствительных технологий ЯТЦ – в данном случае, обогащения урана.
Сейчас начаты переговоры с МАГАТЭ по различным аспектам проекта – техническим и политическим. Материал, принадлежащий МАГАТЭ, будет расположен на территории Ульбинского металлургического завода (УМЗ).
Казахстан был выбран как с политической точки зрения – как государство, сохраняющее нейтралитет и показавшее приверженность принципам нераспространения ядерного оружия, так и с технической – АО «УМЗ» обладает огромным опытом и производственными возможностями, гарантирующими надежное и безопасное сохранение ядерного материала МАГАТЭ.
Исходный ядерный материал – гексафторид урана, используемый для изготовления ядерного топлива, – хранится в одной из стран-членов МАГАТЭ. Материал будет приходить уже обогащенным, обогащение невысокое – ниже 5%, потому что он предназначен для изготовления ядерного топлива атомных станций. Это мирное направление, без каких-либо военных назначений. Если какая-либо страна-член МАГАТЭ по каким-либо причинам некоммерческого характера будет ограничена в доступе к ядерному топливу для своих АЭС, то она сможет обратиться в МАГАТЭ за этим материалом. Тем самым для стран-членов МАГАТЭ, развивающих атомную энергетику и не имеющих собственных производств по обогащению урана, гарантируется бесперебойная поставка ядерного топлива.
Для Банка будут применяться основные положения так называемых стандартов безопасности МАГАТЭ – это около сотни документов, которые устанавливают требования к различным аспектам обращения с ядерными материалами. Хранение материалов позволит нам интегрироваться в международную среду промышленно-развитых стран.
Проект не является коммерческим, прямых экономических выгод нет. Функционирование Банка МАГАТЭ на площадке АО «УМЗ» повысит общую культуру производства и уровень безопасности, поскольку к Банку будут применяться стандарты безопасности МАГАТЭ.
Барлыбай САДЫКОВ, директор департамента многостороннего сотрудничества Министерства иностранных дел РК, спикер:
Сегодня риск возможных перебоев поставок ядерного топлива может побудить создание в государстве собственных мощностей по обогащению урана. Это вызывает дополнительные риски ядерного распространения. В этой связи экспертами МАГАТЭ, а также независимыми международными специалистами отмечается, что создание банка ядерного топлива будет способствовать укреплению режима нераспространения, повышению уровня авторитета МАГАТЭ и Договора о нераспространении ядерного оружия. Страны, не обладающие технологиями изготовления ядерного топлива, могут быть уверены, что в любом случае при возникновении политического риска им будут предоставлены материалы для атомных электростанций.
В настоящее время сформирована группа из представителей министерств и ведомств, которые ведут переговоры с представителями МАГАТЭ по обсуждению межстранового соглашения, в котором будут прописаны все условия по размещению и обязательству сторон. Уже состоялись два раунда переговоров, и окончательные решения еще не приняты ни МАГАТЭ, ни Казахстаном.
После согласования условий размещения материала и заключения межстранового соглашения этот документ будет направлен на межведомственное согласование. Все госорганы будут рассматривать этот проект. После этого будет проведена экологическая экспертиза. Если все будет соответствовать требованиям нашего законодательства, в том числе требованиям экологического кодекса, закона об использовании атомной энергии, закона о ратификации соглашения о создании зоны свободной от ядерного оружия стран Центральной Азии, которое предусматривает ряд ограничений на ввоз, хранение и размещение ядерных отходов, и если все условия будут соответствовать национальным интересам Казахстана, решение будет принято. Но это еще не факт.
Какие политические цели преследует Казахстан, предлагая разместить на своей территории этот Банк?
Как вы знаете, Казахстан выступает за достижение мира без ядерного оружия и, соответственно, нашим государством принимаются конкретные практические шаги в этом направлении.
Александр ХОДАНОВ, директор по сбыту АО «Ульбинский металлургический завод», спикер:
Международный банк ядерного топлива – это не совсем правильное название. Точное название – Банк низкообогащенного урана МАГАТЭ. Нашему заводу уже 63 года, урановое производство, входящее в состав Ульбинского металлургического завода, было создано более 45 лет назад. УМЗ имеет 40-летний опыт работы по хранению, реализации, транспортировке и разработке гексафторида урана. Мы имеем все государственные лицензии, дающие право проводить операции с гексафторидом урана, исходным сырьем для производства топливных таблеток. Гексафторид урана – это продукт второго передела, на базе которого впоследствии можно делать топливо для АЭС на любых реакторах.
У нас есть ряд проектов, по которым гексафторид урана приходит к нам на переработку. Мы его перерабатываем и отправляем потребителям либо в виде порошка, либо в виде топливных таблеток. То есть это обычная работа нашего завода. Сотрудники работают вполне нормально, без каких-либо дополнительных мер защиты, никакой дополнительной радиации там нет.
Во времена СССР на УМЗ размещалось до 800 тонн гексафторида урана. В настоящее время в рамках проекта идет речь о хранении порядка 60 тонн гексафторида урана, если перевести в баллоны, в которых он будет храниться, это порядка 45.
Низкообогащенный уран будет транспортироваться МАГАТЭ в Казахстан железнодорожным транспортом в цилиндрах и специальных ударопрочных и жаростойких упаковках. По предварительным данным, для хранения гексафторида урана МАГАТЭ отдадут примерно 300 квадратных метров склада УМЗ.
|
Каковы затраты на этот проект? Есть затраты, связанные со стандартной операционной деятельностью, т.е. извлечением прибыли самим заводом как коммерческим предприятием, и есть политические затраты. И кто оплачивает доставку, транспортировку материалов? |
Руслан ДЖУСАНГАЛИЕВ, исполнительный директор Республиканского центра кризисной экономики:Тимур ЖАНТИКИН, председатель Агентства РК по атомной энергии:
По предварительным оценкам прямые затраты на хранение материалов составят 30 млн. тенге, которые будет покрывать Ульбинский завод.
Александр ХОДАНОВ, директор по сбыту АО «Ульбинский металлургический завод»:
Все затраты по транспортировке, возможной реконструкции будет нести МАГАТЭ. Странами-донорами выделяется порядка 150 млн. евро на покупку достаточной дорогого материала, стоимость одного цилиндра – 2-3 млн долларов. То есть все затраты будет нести МАГАТЭ. Никаких отходов мы завозить не будем, это запрещено законодательными органами Республики Казахстан. Это вообще не рассматривается.
|
Можно ли из этого материала сделать «грязную бомбу»? И какой средний возраст квалифицированных специалистов на УМЗ? Насколько я знаю ситуацию на других предприятиях вашего города, там дела обстоят очень плохо. |
Ярослав РАЗУМОВ, независимый журналист:Тимур ЖАНТИКИН, председатель Агентства РК по атомной энергии:
«Грязную бомбу» можно сделать из чего угодно, но гексафторид для этого не очень подходит.
Александр ХОДАНОВ, директор по сбыту АО «Ульбинский металлургический завод»:
Средний возраст сотрудников УМЗ – порядка 45 лет. Что касается квалифицированного персонала – у нас есть свой Проектный институт, который входит в состав УМЗ, также в Казатомпроме есть Институт высоких технологий. Средний возраст там примерно такой же. То есть УМЗ обладает квалифицированным персоналом для реализации этого проекта.
|
Обогащенный гексафторид урана, который будут везти из МАГАТЭ, это же ваше сырье. Именно из него вы делаете либо порошки диоксида урана, либо таблетки. Ставили вы перед МАГАТЭ вопрос о том, чтобы делать из их материала порошок или таблетки? Это же добавленная стоимость, которая окупит этот проект. Я вообще одобряю хороший политический «понт» этого проекта. Но технологии вы собираетесь как-то использовать? Или будете только хранить? |
Петр СВОИК, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии:Александр ХОДАНОВ, директор по сбыту АО «Ульбинский металлургический завод»:
Да, такие возможности обсуждаются. В мире существует большое количество ядерных реакторов и топливо, которое используется, имеет определенный дизайн, требует определенной структуры таблетки. Почему будет храниться именно гексафторид урана? Потому что из него можно произвести любое топливо, любого дизайна. Если МАГАТЭ закажет эту услугу, то мы ее готовы, в принципе, выполнить, это предусматривается.
Петр СВОИК, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии:
Речь о том, что у вас лежит великолепное готовое сырье. Вы же все равно сейчас ориентируете свое производство под разные дизайны таблеток. Вы сами поставьте условия этому Банку топлива, что будете делать таблетки. Вот вам и окупаемость, и престиж. Технических проблем здесь не вижу. Я вообще сторонник атомной энергетики. Но в атомной энергетике должна быть абсолютная надежность.
Тимур ЖАНТИКИН, председатель Агентства РК по атомной энергии:
Суть в том, что в мире существует много разных реакторов, для каждого из них используются разные дизайны топлива. Но мы не можем предсказать, для какого именного реактора понадобится топливо, поэтому и хранится гексафторид урана, как резервный запас. Если возникнет необходимость в поставке топлива, естественно, оно будет изготовлено на Ульбинском заводе.
|
Греется ли гексафторид урана? Нужен ли ему дополнительный теплоотвод? |
|
Александр ХОДАНОВ, директор по сбыту АО «Ульбинский металлургический завод»: Не греется, теплоотвод ему не нужен. |
|
На наш взгляд, вопрос не в том, будет ли этот банк построен, а в том, что и Казатомпром, и Министерство окружающей среды, и МИД в первую очередь должны работать над тем, чтобы обратно завоевать доверие граждан Казахстана. Чем вызвано это недоверие? Сегодня все сложнее получить объективную информацию. Многие люди просто не знают и не понимают суть проекта. В то же время люди не обязаны быть специалистами в этой области. Но предоставление информации от государственных органов оставляет желать лучшего. |
|
Я за этот банк и такие технологии. Просто надо правильно преподносить этот проект и искать свои выгоды. |
|
У меня вопрос к экологам, потому что до них мы «достучаться» не можем. Когда мы обращаемся к господину Жантикину, всегда получаем ответы. Но от представителей экологических НПО ответов мы ни разу не получили. Какие экологические угрозы несет в себе непосредственно банк ядерного топлива для Казахстана? |
Александр КАМИНСКИЙ, обозреватель «Экспресс-К»:
Сергей КУРАТОВ, председатель Экологического общества «Зеленое спасение»:
Мейрамбек БАЙГЕЛЬДИ, президент Ассоциации предприятий индустрии и новых технологий РК:
Венера ГАЙФУТДИНОВА, журналист газеты «Капитал»:Гульсум КАКИМЖАНОВА, директор РОО «Ирис»:
Прежде всего, как вы уже поняли, банк не несет ничего. Никаких экономических выгод, никаких политических дивидендов, о которых тут говорил господин Жантикин.
Венера ГАЙФУТДИНОВА, журналист газеты «Капитал»:
Извините, можно про экологию? Я задала конкретный вопрос. Именно в экологическом отношении, если будет размещен Банк, какие угрозы будут для Казахстана?
|
Во-первых, непосредственно для Казахстана особых угроз банк не несет. Но еще раз говорю, что любое ядерное топливо в конечном итоге перерабатывается в реактор, где производится оружейный уран. Если вы считаете что нужно участвовать в процессах распространения ядерного оружия и это экологически потом не скажется на Казахстане, я считаю, что это не совсем так. Хотя, может быть, это не такая уж прямая угроза. Во-вторых, мы уже говорили о том, что я лично и наши коллеги видим в этом новую попытку проведения в Казахстане вектора на строительство и на развитие ядерной энергетики. |
|
По транспортировке – если это железнодорожные пути, сами посмотрите, насколько это уязвимое место, например, теракты и т.д. Сейчас идут глобальные климатические изменения. |
Валерий ГАВРИЧКОВ, Экофорум НПО РК:
Элина ДОСЖАНОВА, заместитель директора ОФ Социально-Экологический Фонд:Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:
Нет, вы ответьте конкретно на вопрос. Не надо брать политику, экономику, глобальные вопросы потепления. Если вы эколог, просто скажите с экологической точки зрения – по фону, по предельно допустимым выбросам. Вы дипломированный эколог?
Элина ДОСЖАНОВА, заместитель директора ОФ Социально-Экологический Фонд:
Нет, вообще я финансист.
Диас БИСЕНБЕК, журналист газеты «Ашық алаң»:
Какой будет юридический статус международного банка ядерного топлива? И как будет управлять МАГАТЭ?
Тимур ЖАНТИКИН, председатель Агентства РК по атомной энергии:
Как раз сейчас мы отрабатываем это соглашение. Это будет объект на территории Казахстана под управлением МАГАТЭ. Предполагается, что оператор установки, УМЗ, будет отвечать за функционирование этого банка, будет подписано специальное соглашение об управлении этим банком между МАГАТЭ как хозяином материала и Ульбинским заводом. Это техническое соглашение. И госорганы РК будут отвечать за безопасность на этом объекте.
Барлыбай САДЫКОВ, директор департамента многостороннего сотрудничества Министерства иностранных дел РК:
Это международный проект, если он реализуется в Казахстане, то в Усть-Каменогорске будет создано представительство МАГАТЭ, участниками которой являются более 150 стран-участниц.
Аналогичные объекты уже существуют. В декабре 2010 г. в РФ в городе Ангарске был создан банк обогащенного урана, в котором хранится не 60 тонн, как планируется в Казахстане, а 120 тонн. В США тоже приступили к созданию аналогичного банка. Великобритания планирует создать аналогичный виртуальный банк.
Госорганами планируется подготовка медиаплана, в котором планируются встречи с общественностью, а также в Парламенте РК. Агентство по атомной энергии готово приехать и провести консультации.
Сергей КУРАТОВ, председатель Экологического общества «Зеленое спасение»:
Создание этого банка постоянно преподносится с точки зрения увеличения безопасности. Я не собираюсь спорить. Я приведу только один пункт из законодательства РК, 5 статья Экологического Кодекса «Основные принципы экологического законодательства Республики Казахстан», пункт 15-й: презумпция экологической опасности планируемой хозяйственной деятельности. Если вы, господа, говорите, что вы планируете, то скажите действительно честно: это опасно, но по тем или иным причинам Казахстан все-таки хочет это делать, и поэтому мы пытаемся убедить общественность. А вот безопасность должен доказывать как раз уполномоченный орган.
Существует целая система экологических конвенций, которые подписал Казахстан. Мы подписали Орхусскую конвенцию, Министерство окружающей среды должно ее выполнять, а все остальные ведомства как будто бы к этой конвенции никакого отношения не имеют. При строительстве банка ядерного топлива затрагивается еще ряд других конвенций, кроме Орхусской, в частности, это Конвенция об оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте. Здесь неоднократно было сказано, что это топливо будет возиться на большие расстояния – вдоль трансграничных рек и по другим территориям. А вот сейчас ведутся переговоры в плане данной конвенции о том, что сопредельные государства могут пострадать в связи с массовой транспортировкой этого топлива через их границы или по их рекам и т.д.? А общественность этих стран поставлена в известность, согласно этой конвенции, о том, что планируется создание такого опасного объекта на территории РК?
Тимур ЖАНТИКИН, председатель Агентства РК по атомной энергии:
Касательно безопасности перевозок – у нас есть законы, которые устанавливают, как обеспечивается безопасность ядерной деятельности, также ряд подзаконных актов и нормативных документов нашего агентства. Данные документы устанавливают требования по обеспечению безопасности ядерного производства, включая гексафторид урана. При лицензировании Ульбинского завода все это применялось, мы старались наши нормативно-правовые документы строить на базе документов МАГАТЭ, поэтому у нас сейчас больших противоречий с ними нет.
Есть классификация грузов по уровню опасности, ядерный материал относится к «классу 7», регламентируется нашими документами по обеспечению безопасности упаковки и перевозимого материала. Мы являемся участниками комитета по обеспечению безопасности перевозок ООН – это одно направление, второе – документы МАГАТЭ по безопасности транспортировки ядерного материала. Железные дороги находятся под контролем Министерства транспорта и коммуникаций, сами перевозимые упаковки – под нашим контролем. Это простейшая перевозка ядерных материалов.
Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:
Подводя итоги: тема, безусловно, важная и актуальная, поэтому необходимо вникать в детали и смысл проекта, который предлагается. Во главе угла должна стоять безопасность населения и экологическая безопасность. Важен поиск оптимального баланса между безопасностью, интересами населения и проектом.
Пройдем по пунктам. Предлагается проект – хранить у нас гексафторид урана, по сути, инертный материал, он сам по себе не воспламеняется, не нагревается, обеспечен сертифицированной в Европе тарой для безопасной перевозки и хранения. Это конкретные действия по встраиванию в систему международной безопасности. Если какой-то стране международное сообщество не хочет доверить обогащение урана, чтобы она не могла получить оружейный уран, то из этого запаса материал просто будет даваться для пользования, при этом исключая эту страну из возможности производить ядерное оружие. Это суть проекта. Сами экологи говорят, что это достаточно безопасно. Надо понимать, что это хорошо проработанные технологии, и Ульбинский завод уже 45 лет работает с этими материалами, и по железной дороге и другим каким-то моментам аварий пока не было. Т.е. логистические цепочки наработаны, есть кадры, есть инфраструктура, которая может это осуществить.
Виден в диалоге разрыв понятийный и разрыв в уровнях восприятия информации. Госструктурам наверно необходимо говорить более понятным языком для НПО и населения, а НПО подтягиваться на более экспертный и аргументированный уровень. Сейчас просто диалог ведется на разных уровнях. Естественно, процесс нужно обеспечивать прозрачностью. Собрать экологов, провезти туда, показать, замерить и т.д. Дать возможность им понять, самим все увидеть – как производственные компании делают пресс-туры. Это нормальная практика.
К сожалению, некоторые НПО у нас занимаются подменой понятий и масштабированием проблемы. Низкообогащенный уран (гексафторид) называют отходами. Вопрос излишне политизируется, при этом мало собственно экологической аргументации и много общих, «митинговых», вещей.
Оценку воздействия на окружающую среду необходимо делать максимально прозрачной.
