Видео
24 мая в Клубе ИПР обсуждали один из наиболее важных и проблемных вопросов в сфере отечественной медицины – систему выделения медицинских квот на лечение. Сегодня в ней есть свои плюсы и результаты постепенных реформ. Тем не менее наблюдаются и сбои, в частности, на местном уровне, есть также проблемы в диагностике заболеваний, использовании бюджетных средств и т.д. На заседании эксперты поделились своим видением по улучшению действующей системы распределения квот и напрямую адресовали предложения профильным специалистам – в обсуждении приняли участие представители Министерства здравоохранения и Управления здравоохранения г. Алматы.
«Система медицинских квот на лечение: проблемы и решения»
(фрагменты заседания КИПР, отражающие ключевые позиции его участников)
Гулюм АСЫЛБЕКОВА, заместитель председателя Комитета оплаты медицинских услуг Министерства здравоохранения РК, спикер:
Со второй половины 2010 года было разработано программное обеспечение на web-технологии «Портал бюро госпитализации», который позволил вести весь процесс от регистрации до мониторинга. До внедрения ЕНСЗ больные госпитализировались, но мы не знали, сколько больных в плановом порядке не явились на госпитализацию, сколько больных оставили на руках это направление врача, сегодня все это регистрируется благодаря порталу. До портала врач ручкой выписывал направление, сегодня все это делается через программное обеспечение. Мы должны понимать, что это просто инструмент, который регистрирует. Все возникающие проблемы связаны только с человеческим фактором. Это работа тех врачей и статистов, которые вносят заявку на регистрацию больного, и специалистов стационара, которые должны поставить дату его госпитализации. Сегодня ситуация улучшилась в том плане, что люди научились работать с порталом, до этого было много некорректных кодов, неправильное оформление, что приводило к отказу госпитализации больных.
В 2010 году через портал были госпитализированы 646 094 больных, из них 259 140 из сельских регионов. По прогнозу сегодня число этих больных будет составлять 823 389, из них почти 45% сельские жители. Сегодня улучшается информирование, сельские жители стали понимать, когда у них достаточно сложное заболевание, им нужны технологии лечения. Они стали больше изъявлять желание лечиться на уровне областных клиник и институтов.
Хочу обратить внимание на то, насколько повысилась доступность медицинских услуг – с момента внедрения ЕНСЗ сельчане стали выезжать в другие регионы на уровень института не для получения высокоспециализированной помощи, а для получения просто специализированной помощи в рамках свободного выбора. Он может выбрать областную больницу в своем регионе, в другом регионе или республиканскую клинику.
Касательно сроков ожидания, то основная масса больных ожидает госпитализацию до 3-х суток, около 30% – до 10 дней и т.д. Динамика сроков ожидания, если взять в совокупности до 10 дней, приближается к 90%. Динамика положительная, поскольку сегодня поставщики медицинских услуг заинтересованы в госпитализации больных. Имея большое количество дорогих больных, увеличивается их доход, поэтому они стараются как можно быстрее положить и госпитализировать больных.
С 2011 года через портал бюро регистраций началась госпитализация больных на получение высокоспециализированной помощи в институтах. Эта система работает с 2000 года. В свое время в Алматы была республиканская поликлиника, куда приезжали больные со всего института, стояли в очередях, получали квоту, затем ехали на уровень института. До внедрения ЕНСЗ это все квотировалось, выделялся определенный объем на уровень каждого института и по областным управлениям здравоохранения. Например, на уровне центра им. Сызганова должно пролечиться 500 человек, на уровне института кардиологии 200 человек и т.д. Эта система действительно существовала. С внедрением портала госпитализации мы сняли систему квотирования. Сегодня больной никуда не ходит, благодаря этому механизму поликлиника направляет документы больного в областные управления здравоохранения, где комиссия должна принять решение, после получения положительного лечения возвращает документы. При этом комиссия на портале регистрирует больного, автоматически выписывает направление, все это передается в поликлинику, она вызывает пациента, передает ему направление, затем он едет на лечение на уровне института.
По каким параметрам направляются больные? В первую очередь, роль играет его заболевание и какая технология нужна. Но основным параметром направления на получение высокоспециализированной помощи на уровне института является следующий момент – если все резервы в регионах были использованы. Тогда больной едет лечиться на уровень института. Сегодня он обеспечивает нам определенный порядок отбора пациентов. Поэтому пока не можем снять решение региональной комиссии и отдать эту прерогативу в первично медико-санитарную помощь. Сегодня нужно до конца подготовить население, первично медико-санитарную помощь, чтобы был правильный отбор пациентов. По этой причине никаких квот для этого сейчас не существует.
Касательно нормативно-правовых актов, регулирующих порядок госпитализации и направлений на уровень института, то сегодня из всех госпитализированных 6,2% в 2010 году и примерно 7,3% в 2012 году были направлены по решению региональной комиссии.
Сегодня на уровень института идут два потока пациентов: по решению региональной комиссии ВСМП местных органов управления на получение определенных технологий, которых не оказалось в регионе, и второй поток – это свободный выбор пациента.
Касательно того, где сегодня существует квота, а где Минздрав ограничен определенными финансовыми средствами и перечнем заболеваний, то здесь мы не можем обеспечить быстрое и полное получение этих больных. В получении стационарной помощи у нас нет квот, есть показания – больной должен быть госпитализирован. Но сегодня есть ограничение по экстракорпоральному оплодотворению, если в 2009 году было выделено средств на 150 оплодотворений, в 2010 году – 300, в – 600 квот. Квотирование распределено по регионам, по количеству нуждающихся. Одно ЭКО стоит около 1 миллиона тенге.
Касательно направлений на лечение за рубеж сегодня это регламентировано постановлением правительства №2016, где регламентирован перечень заболеваний. Также определен приоритет категорий населения, которые отправляются в первую очередь. Динамика количества пациентов, пролеченных за рубежом, уменьшается, но это не потому, что правительство ограничивает в средствах, это связано с тем, что сегодня делается нашими республиканскими клиниками. В 2009 году было пересажены 4 почки, в 2011 году – 9, за 4 месяца 2012 года уже пересажено 7 почек. Также проведена трансплантация костного мозга у 28 пациентов, пересадка искусственного желудка произведена у 6 больных в 2011 году (за 4 месяца 2012 года уже 4 пациента), впервые была проведена трансплантация печени, также ряд других технологий, которые сегодня уже внедрены и которые ранее не проводились. Поскольку трансплантация почек активно идет, конечно, будет снижаться количество больных, направляемых за рубеж. Хочу обратить внимание, что мы не можем развить трансплантологию, как это делается во всем мире, потому что трансплантация идет только от родственных доноров. Сегодня наше общество к этому не готово. Это огромная проблема, которая не дает развиваться нашей системе здравоохранения. Здесь должна быть помощь общественных организаций, чтобы они смогли сориентировать общество, объяснить и показать ему, что нужно это делать. К сожалению, у нас нет банка доноров, мы не можем его создать.
Система направления за рубеж имеет несколько проблем: ограниченность списка (но это правильно), определенное ограничение в средствах и т.д. Нас обвиняют в том, что процесс излишне длителен, но необходимо понять, что решение комиссии принимается три дня, затем положительное решение комиссии отправляется на уровень научно-исследовательского медицинского центра в Астане, который «через телемедицину» связывается с клиниками всего мира, работающих по данному профилю, при согласии данной клиники больной направляется туда. Необходимо понимать, что если больной едет на трансплантацию почки, даже если клиника дала согласие, она должна подобрать ему донора. Если он едет с родственником, то вопрос ожидания отсутствует, если у него нет родственного донора, то по всему миру ищутся соответствующие ему органы. Это занимает достаточно длительное время. Все остальные заболевания, которые не требуют каких-то донорских органов, направляются практически сразу.
Сегодня наблюдается малоинформированность населения о том, как получать лекарства, как госпитализироваться, какие действия предпринимать для лечения за рубежом и т.д., но она присутствует не только у населения, но и в нашей первично медико-санитарной помощи. Это направление, те стратегические работы, которые проводит Министерство здравоохранения, необходимо правильно донести до населения и правильно объяснить. У нас не совсем достаточно ресурсов и возможностей это организовать, необходима помощь общественных организаций.
Недавно наша группа была в Тайланде, там 10% населения задействованы в этих вопросах через общественные организации. Там идет распределение: на одного общественного деятеля от одной общественной организации приходится 5-6 семей, которому на руки дается вся необходимая информация, короткими курсами все объясняется, он ходит по семьям и объясняет все необходимое. Они объясняют это так: мы сегодня недостаточно богаты, чтобы организовывать такие дела, оплачивать это, поэтому мы работаем через общественные объединения. Это достаточно эффективно работает.
Аружан САИН, президент Добровольного Общества Милосердия «ДОМ», спикер:
Я остановлюсь не на процессе получения, а о том, как это все работает. Мы видим, что все разработано, все очень хорошо продумано, проблема заключается в исполнении всего этого.
С самого начала стоит сказать, что с прошлого года, а именно с момента внесения изменений в Правила направления граждан на лечение за рубеж за счет бюджетных средств, ситуация по международным квотам значительно изменилась. В сентябре 2011 года по настоятельным просьбам были внесены изменения в правила распределения граждан на лечение за рубеж. Уже сейчас видим, что механизм по международным квотам именно тогда, когда документы детей находятся уже в министерстве, работает гораздо лучше, чем раньше. Фактически мы сейчас очень тесно работаем с департаментом по международному лечению, и рады, что сложилось сотрудничество, которое мы долго ждали.
Мы видим, что квоты выдаются быстрее, они стали более доступными. Существует большая проблема текучести кадров в департаменте здравоохранения, она довольно высокая, поскольку человек 20 нарабатывают связь с зарубежными клиниками, а потом приходит новый человек, и приходится сначала все начинать.
Я не буду говорить про Министерство здравоохранения, а про региональный департамент и про то, что происходит в регионах. Так как фонд работает с детьми со всего Казахстана, мы видим, что люди там имеют проблему несвоевременной или неправильной диагностики. Дефицит профессиональных кадров на местах дает высокий показатель того, что дети поступают в областные, республиканские больницы в запущенном состоянии. Для того чтобы наладить эту систему, нужно начинать оттуда, где начинается весь алгоритм действий граждан и государственных органов. К примеру, у нас есть поликлиника с участковым врачом, вся страна покрыта этими участками, где участковый врач должен выявлять своих больных по диагнозам. Именно с него начинается путешествие гражданина в региональную, республиканскую больницу или на международную квоту. Если в регионе врач невнимательный, если это поликлиника, где плохо организована работа, то получается, что с самого начала родители, придя и узнав свой правильный диагноз, не знают, куда идти и что дальше делать. Желательно, чтобы на уровне поликлиник были информационные стенды, просвещать население нужно именно оттуда.
К примеру, ребенок вроде болел, одышка была, а врачи говорили, что все нормально, назначали прививки, потом выяснилось, что у него врожденный порок и уже запущенная стадия. Очень важно, кто работает в поликлиниках. Мы до сих пор не можем понять, кто должен дальше вести ребенка: это департамент здравоохранения, куда поступает информация о том, что у ребенка порок сердца, или же его должен госпитализировать участковый врач в какую-то больницу, где будут приниматься дальнейшие решения.
Дальше получается: ребенок попал в региональную больницу, там его обследовали, выявили болезнь, если достаточно лечения в этой больнице, то он остается там, если нет – он должен получить информацию, четкую консультацию и направлен этой больницей на дальнейшее лечение за рубеж. На самом деле в регионах некоторые врачи не знают, как этот диагноз может лечиться в мире, кроме как в Казахстане. У нас нет какой-то жадности у специалистов на то, чтобы получать новые знания, ездить на конференции, вылавливать в интернете ценную информацию, пропагандировать это все и т.д. Может необходимо проводить какие-то тренинги для докторов.
Нам говорят, что диагноз неизлечим, а оказывается, в мире эта болезнь уже лечится. В большинстве случаев, если ребенок доходит до получения законной медицинской помощи, то он излечивается, живет дальше, улучшает свое здоровье.
В региональных управлениях здравоохранения есть проблема, когда они очень редко ходатайствуют о направлении пациента на лечение за рубеж. Даже когда ребенку не оказывают необходимого, результативного лечения в пределах РК. На самом деле управление должно контролировать ситуацию по ребенку их региона и действовать по умолчанию. Но в большинстве известных нам случаев действия начинаются только после того, как родители начинают заниматься вопросом квот сами. Очень часто мы слышим, что в состав документов на получение квоты входит заключение, которое выдает главный специалист в той области медицины о том, что диагноз в Казахстане не лечится. Бывает, что в регионах такие специалисты говорят родителям, что в бюджете нет денег, поэтому он не может написать заключение. Они говорят, что у нас есть негласное указание министерства: денег мало, поэтому мы не можем дать заключение. В отношении специалистов нужно быть очень внимательными, поскольку в Казахстане есть специалисты, которые делают, что хотят: «хочу дам заключение, хочу не дам». Бывает такое, что врачи продолжают лечение, которое не улучшает здоровье пациента, ссылаясь на то, что заболевание лечится в медицинских учреждениях страны. Здесь есть какое-то устоявшееся мнение, что если врач признает, что лечить в условиях клиники (страны) невозможно, то его накажут (уволят, сделают выговор).
Получается так, что основная работа по квоте лежит не на сотрудниках департамента, не на врачах, а на плечах родителей. Родители сами проходят все эти проблемы, сами ищут клиники и т.д.
По отзывам родителей должностные лица не идут на уступки и сами боятся других исполнительных государственных органов из-за того, что ответственность за инициативу выделения квоты ляжет на их плечи. В таких условиях только самые настойчивые, бесстрашные и достаточно грамотные родители имеют шанс на получение направления на лечение своего ребенка за рубежом.
Как правило, ни в каких регионах сотрудники государственных региональных медицинских учреждений не проводят грамотных консультаций по вопросам квоты. Люди не представляют, как работает новая система здравоохранения внутри страны. Здесь достаточно было бы подробных информационных стендов в каждой больнице, необходимы простые инструкции. Даже в управлениях здравоохранения такая работа не проводится.
Наши координаторы очень много консультируют именно по вопросам получения квот, это происходит из-за отсутствия информации, также из-за безграмотности нашего населения (незнание законов и т.д.).
У нас был такой проект с Комитетом по защите прав детей: на добровольной основе решили узнать количество детей, которым необходимо лечение за рубежом. Департамент по защите прав детей поручил совету директоров детских домов предоставить информацию о детях с диагнозами, которых не смогли вылечить здесь. Мы получили порядка 47 историй болезней, направили их в наши республиканские больницы, выяснилось, что только 3-х детей невозможно вылечить в Казахстане, а остальные могут быть благополучно пролечены у нас в стране. На данном этапе большинство лечение уже прошли. У сотрудников больниц возникали вопросы о том, почему документы на лечение направляет фонд, а не директора детских домов или управление здравоохранения. Возможно, они эту работу не делают, не мониторят ситуацию.
Я предлагаю вместе промониторить ситуацию, мы с удовольствием подключились бы к этому, это было бы очень конструктивное и позитивное сотрудничество.
Салтанат МУРЗАЛИНОВА-ЯКОВЛЕВА, PR-директор агентства интернет-рекламы «4D Сlick», спикер:
Моя презентация основана на примерах, взятых с форума vse.kz. Первый случай – Серкебаев Абихан, 12 лет, диффузно узловая опухоль головного мозга. Родители пишут, что онкологическая больница Алматы не дает им справку о том, что не в состоянии ему помочь. Это жизненные примеры, они есть. Это сообщение было отправлено 12 апреля 2012 года, вопрос все еще не решен, проблема в справке.
Следующая история – Лиза Грачева, 2,3 года, острый лимфобластозный лейкоз. Родители пишут, что нужна пересадка костного мозга, если в течение ремиссии не пересадить костный мозг, девочка умрет. Государство не дает разрешение на квоту, пока ребенок не войдет в ремиссию. Это было и в нашем случае (со знакомым), когда мы ждали ремиссию, а квоту выделили тогда, когда он был уже не транспортабелен. Есть какая-то система, сроки, но у этих людей каждый день на счету, к сожалению, в некоторых случаях помощь приходит очень поздно.
Касательно проблем, то мы (блогеры, люди, которые пишут в интернете и хотят освещать эту проблему) выделяем следующие:
- Несоблюдение сроков о передаче документов в госорганы и «прохождение» их по этапам принятия решений. В нашем случае было так: подали документы, был праздник в конце августа, 3-4 нерабочих дня, после этих дней человек оказался нетранспортабелен. Может быть, в каких-то чрезвычайных случаях стоит ввести изменения о том, что в таких ситуациях люди и в нерабочие дни должны встречаться, собираться, принимать решения.
- Отсутствие по факту консультирующих специалистов и органов. К примеру, жена друга искала клиники в сети, но это человек, который пользуется активно интернетом. Но ведь не все такие, были люди, которые говорили, что не знают, что такое интернет, и где искать всю эту информацию.
- Странная ситуация между специалистами, которые должны писать заключение, и принимающими решение госорганами. Была ситуация, когда мы через депутата просили повлиять на врача для того, чтобы тот дал заключение. Только после этого дело сдвинулось.
- Непрозрачность процесса выделения квот. Для общества процесс абсолютно непрозрачен. Касательно того, что операции проводят в Казахстане, то в нашем случае пересадка костного мозга была проведена, но человек умер от заражения.
Кто должен заниматься вопросом информированности? Должны ли это делать врачи, минздрав или еще кто-то? Здесь в большей степени помогают волонтеры, те люди, которые сами изучают это и далее объясняют.
Мы предлагаем, чтобы:
- Провели мониторинг ситуаций с выделением квот с максимальной степенью прозрачности;
- Вовлекали в работу над нормативно-правовыми актами представителей неправительственных организаций, которые действительно занимаются помощью больным;
- Постоянно освещали процесс с привлечением независимых журналистов и блогеров.
|
Бектас ЖОЛУМБЕТОВ, Neff Consulting: Здесь вопрос касается не только системы распределения квот, но и реализации многих программ, поскольку население сегодня во многих вопросах безграмотно, это основная проблема. Вопрос заключается в коммуникациях, речь идет о том, чтобы активно задействовать общественные организации. Я это приветствую, это нормально, но рассматривать его как основной плацдарм распространения информации не стоит, поскольку разработчик медицинских услуг сегодня – государство, поэтому работу нужно проводить до конца. Вопрос информированности нужно пересмотреть, также пересматривать соответствующие бюджеты, чтобы населения знало, что в определенное время будет программа с участием врачей и общественных сил. |
Ирина ВОЛКОВА, Ассоциация семейных психотерапевтов и психологов:
Мы пропустили очень важный слой нашего населения – это пожилые люди. Я недавно сама столкнулась с этой проблемой: получила квоту, затем отказалась от нее, после этого через 10 минут получила повторную квоту, которая нам была нужна по срокам, по времени и т.д. Дело касалось онкологии, здесь самая большая проблема – то, что мы не умеем общаться друг с другом. В моем случае вопрос решился через младшую медсестру учреждения. Я ходила по главным врачам, показывала документы и т.д. Это была не моя прихоть, что я не хотела ту квоту, которую мне предлагали. Это потому что мы уже знали врача, который делает операции, он работает с нами уже третий раз. Невозможно перейти после этого к другому хирургу, это неправильно. В конечном итоге вопрос решился через самых простых людей. Такого не должно быть.
Еще один момент, когда мы первые два раза брали эти квоты, очень долго ждали, сидели в очереди, комиссия принимает документы один раз в неделю, один раз в неделю их выдает, там целый зал молодых и пожилых пациентов. Нужно все эти процедуры прописать правильным образом.
Также проблема в том, что врач отделения не может коммуницировать с заведующим отделения, уже сейчас, пройдя все это, я понимаю эту процедуру, ее понять можно, она достаточно прописана.
По процедурам мы впереди всех стран, но что касается людей, то там есть проблемы. Нужно повысить спрос и ответственность каждого специалиста на своем месте.
Нурлан БАЛТАБЕКОВ, заместитель начальника Управления здравоохранения г. Алматы:
Это не квота, это называется заключение междисциплинарной комиссии, которая берет решение на получение высокоспециализированной работы в КазНИИ онкологии. Пациент поступает в городской онкологический диспансер, приходит к участковому онкологу, тот его осматривает, но не может принять решение относительно возможности проведения высокоспециализированной работы. В понедельник они собирают всех врачей, около 40-50 человек собираются в два часа после обеда, тем временем пациенты ждут 3-4 часа, пока не получат заключение о том, можно им получать лечение или нет.
Когда я был заместителем главного врача, я предложил проводить такие собрания 3-4 раза в неделю. Сегодня собрания проводят в понедельник, поскольку в остальные дни врачи находятся на операциях. Поэтому оставили один день, как результат собралось очень много людей. Эти документы везутся в управление здравоохранения, там есть еще одна комиссия, она рассматривает их, только после этого, к четвергу вы получаете документы.
Я три дня в управлении, и первый вопрос, который мы поставили – квотирование должно быть каждый день. В Семипалатинске, Караганде, Кызылорде, Караганде проводят это каждый день – люди, приезжающие из сельской местности, ежедневно могут получить заключение междисциплинарной комиссии.
Здесь прозвучало хорошее предложение о том, что начинать нужно с ПМСП, проблемы есть в коммуникациях между участковыми терапевтами, между городскими и республиканскими учреждениями. Городские учреждения не пускают в республиканские, поскольку сегодня глобальный бюджет и невыгодно отдавать деньги в республиканские учреждения, но это противоречит ЕНСЗ, вы имеете право на свободный выбор. Здесь получается, что городские клиники готовы отдать, но с такими бюрократическими проблемами, через которые пробраться довольно сложно. Принятие общественных организаций в эти междисциплинарные комиссии было бы хорошим плюсом.
|
Сапар РАХМЕНШЕЕВ, директор Департамента Комитета оплаты медицинских услуг МЗ РК по городу Алматы: Я не согласен с тем, что городские учреждения не пускают в республиканские. Врач принимает больного, осматривает его, если есть показания, то ставит диагноз. Пациент вправе выбрать сам, пойдет он в центральную городскую больницу, в Астану, право выбора за ним. Согласно ЕНСЗ, первое правило – это свободный выбор пациента. Касательно информации, в каждом регионе есть центр здорового образа жизни, там выделяются средства с республиканского и местного бюджетов для того, чтобы рекламировать и распространять информацию. |
Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:
Это разные вещи. Вы говорите о том, как должно быть, а общественные организации говорят о том, как есть в реальности. Система поставлена, но с точки зрения информированности, когда я готовился, зашел на сайт Министерства здравоохранения, пришлось долго походить по сайту, чтобы найти информацию о лечении за рубежом. Я, человек, знающий интернет, работающий с информацией, нашел лишь постановление правительства. Но если на сайт зайдет простой пользователь интернета, он там ничего не найдет. Возможно, нужно отдельно создать сайт по этой системе, чтобы там не было написано «Постановление Правительства», а было достаточно просто описано, «как получить квоту».
Одна из ключевых проблем в системе здравоохранения – это некое двоевластие: Минздрав и местные организации здравоохранения под местными акимами. В системе, где действуют два центра принятия решений, эти два центра руководствуются разными критериями. Сейчас получается, что ответственность размывается, тем самым падает эффективность управления, здесь вопрос больше к системе, необходимо решать это с помощью управленческого консалтинга.
Бахыт ТУМЕНОВА, президент ОФ «Аман-Саулык»:
С 1 января по 1 мая к нам поступило 614 обращений граждан, из них 85 человек (13%) – по поводу получения квоты на стационарное лечение, 29 человек пожаловались в возрасте до 51 года и 56 человек – это люди старше 51 года, то есть у них это проблема. То что сегодня есть система квотирования при ЕНСЗ – хорошо, это открытость, исчезновение барьеров, возможность выбора, конкуренция, новые технологии и т.д. Нужно говорить о том, что делается и какие проблемы еще есть, как их надо решать. Есть проблемы организационные, было сказано, что была неподготовленность первичной санитарной службы и пр.
В рекламе по медицинским услугам, разработанной государством, неправильно расставлены акценты, вот почему люди не могут лечь в стационар. Здесь говорится «снижение уровня госпитализации, больных госпитализируют с осложнением заболеваний сердечно-сосудистой системы» – неправильно поставлена фраза. Необходимо было писать «снижение обострения у лиц, имеющих хронические заболевания». Тем самым неправильной расстановкой акцентов и приоритетов дана команда снизить госпитализацию в круглосуточный стационар.
Сегодня не решена проблема реабилитации инсультных больных, их стараются не принимать. В том перечне дневного стационара, где указаны категории больных для лечения, в основном предусмотрены гипертоники, не предусмотрены неврологические больные.
Здесь было сказано, что сегодня больше стали обращаться в местные органы, меньше – в республиканские. Чтобы это выяснить, необходимо провести социологическое исследование. Возможно, их просто туда не пускают, поэтому они и не обращаются. Или они не могут ехать в республиканские клиники, поскольку у них нет денег. Получается так: мы дали право свободного выбора, но если человек бедный, он не может приехать за квотой в республиканские больницы. Это социальная проблема.
Есть такие моменты, когда заложником становятся сама система оказания медицинских услуг и пациенты.
Я поддерживаю то, что в любом происходящем случае необходимо открывать дорогу общественным экспертам, пусть это будет открыто и прозрачно. Сегодня нужно заняться вопросами людей, имеющих хронические заболевания, инвалидами. Нужно решать вопросы дневного стационара, сегодня перечень не охватывает необходимый объем.
Касательно информированности: сегодня чаще болеют пожилые и люди с хроническими заболеваниями. Попробуйте объяснить бабушке из села, что такое «сайт, портал». То, что мы иногда делаем, отстает от реальной жизни.
|
Лейла ЖУБАНДЫКОВА, руководитель диабетической ассоциации РК: В Шымкенте есть великолепный эндокринологический диспансер, который решает очень многие вопросы. Чтобы попасть туда, действительно нужна квота, туда трудно попасть. У нас огромная армия больных сахарным диабетом, ежегодно количество растет, остро стоит вопрос плановой госпитализации. Зачастую пациенты выжидают огромные очереди, чтобы попасть на плановую госпитализацию. Сегодня у нас сложилась крайне неблагоприятная обстановка с обеспечением человеческими инсулинами. У нас на рынке нет пяти наименований данного препарата. У нас закупки идут по непатентованным названиям. |
Баян ТАУБАЛДИЕВА, родитель:
В 2,5 месяца ребенок получил кровоизлияние в мозг. Ей хотели сделать первую прививку, невропатолог, не проверив ребенка, поставил диагноз «здорова», затем поставили прививку. Через пять дней поднялась температура, вызвали лечащего врача, нас направили в инфекционную больницу, после чего ребенок попал в реанимацию, лежал в коме, лишь через семь дней определили, что у ребенка кровоизлияние. Наши врачи держали ее год, говоря о том, что сами вылечат ребенка.
Мы даже не знали про квоту, никто ее не предлагал, врачи просто говорили, что ребенок не будет жить. Мы повезли ее в Шанхай, нам порекомендовали пройти лечение в Урумчи, мы там проходили курс лечения.
В 2011 году в мае про мой случай написали в газете. После публикации пришло письмо о том, что выделяется квота. В августе позвонили, сказали, что мы получили квоту, чтобы мы готовили документы, но не объяснили, какие документы и куда.
В сентябре нам выделили квоту на лечение в Израиле в клинике «Асаф ха-Рофе». Я за время сбора документов связалась с главврачом больницы и была шокирована, когда он сказал, что в больнице нет практики лечения атрофии мозга. Я связалась с Минздравом и передала ей слова израильского врача, на что получила ответ: «мы выделили квоту, езжайте лечиться».
Оказалось, что это не клиника «Асаф ха-Рофе», это тур-компания «NBI», которая занимается медициной. В Казахстане я не могла получить информацию о том, сколько денег нам выделили, кто будет лечить и т.д., сказали, что на месте нам все объяснят. После приезда в Израиль 10 дней ребенка обследовали, после чего профессор сказал, что у ребенка нет никакой эпилепсии и судорог, ей нужна реабилитация там, где она уже лечилась, но не в этой клинике, поэтому завтра девочка может выписываться. Этот диагноз мы прекрасно знали уже четыре года. В итоге за 50 тысяч долларов нам провели диагностику, мы уехали оттуда.
Аружан САИН, президент Добровольного Общества Милосердия «ДОМ», спикер:
Выделяются огромные государственные деньги, которые тратятся непонятно как. У нас был случай, когда пересадку костного мозга делали в Израиле. Ребенок поехал туда непонятно почему через турфирму «Кармелита», которая оставила себе 30% от 270 тысяч долларов США. В итоге ей не хватило денег, около 60-70 тысяч, после пересадки они хотели ее выкинуть из больницы, Минздрав ей отказывал в выделении дополнительных денег. Непонятно, почему государство не работает напрямую через клиники.
Я хочу напомнить, что мы все платим налоги, мы наняли на работу госслужащих для того, чтобы они обеспечили сохранность нашего здоровья и жизни. Поэтому я всегда удивляюсь отношению госслужащих любого уровня к нам – получается, что нам кто-то делает какое-то одолжение. Мы постоянно поднимаем вопрос о поднятии им зарплаты, чтобы мы не слышали «скажите спасибо, что за эти деньги я с вами вообще тут разговариваю». Почему пациенты должны поднимать эти вопросы?
Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:
Проблем накопилось много, и не все они зависят от Минздрава. Была четко озвучена критика, и я попытаюсь структурировать ее, рассмотреть с точки зрения процессов и решений.
В первую очередь, если говорить о приоритетах: что является показателем системы оценки здравоохранения? В Казахстане и России эта система ориентирована на учет обращений пациентов. Но нужно выстраивать систему оценки по результативности и степени удовлетворенности клиентов, потому что пациент – это клиент.
Должна быть хорошая HR-система, управление человеческими ресурсами на уровне горздрава. Необходимо выстраивать систему мотивации таким образом, чтобы она базировалась на факторах, влияющих на качество. Опять же, должна быть система обучения и профессионализации.
Мы говорили, что есть несовершенные бизнес-процессы. Вроде все прописано, есть постановления, но на уровне имплементации система не работает на местах. Нужно посмотреть и оптимизировать процессы, стандартизировать сроки, прописать четко алгоритм. Здесь может быть хорошее технологическое решение. Например, в бизнесе поставщик должен сделать какую-то работу, но пока он ее не сделает, курирующий менеджер не внесет это в компьютерную базу, и бухгалтерия не сможет ему оплатить. Это удобно, не нужно проводить каждый день «оперативки», я открываю эту базу и смотрю, что сделано и на какой стадии. Вот эта работа действительно на прозрачность и эффективность.
Я читал в блоге у Салтанат Мурзалиновой – Минздрав дали квоту, ЭйрАстана согласилась перевезти, но не было технической документации на кислородные баллоны, и человека с рейса сняли. Это вопрос стандартизации процесса, должен быть четкий перечень документов. И этот процесс достаточно один раз оптимизировать.
Есть проблемы в оплате – у нас бюджет открывается в марте. А если человека надо в январе оперировать? То есть систему финансирования тоже надо усовершенствовать.
Важен вопрос персонализации. Много говорилось о диагностике на местах, когда люди не могут правильно определить болезнь. Во-первых, их самих нужно обучить, во-вторых, надо персонализировать ответственность. Должно быть, например, увеличение премирования за выявление онкологии на ранней стадии. Диагностика – это такая подсистема принятия решений. Поэтому здесь тоже необходима активная доработка Минздрава с местными департаментами. Персонализация является одной из составных частей HR-системы и системы принятия решений.
Аружан Саин предлагала провести мониторинг детских домов и домов малютки. Здесь должна быть какая-то проактивная позиция Минздрава и региональных клиник вместе работать с неправительственными организациями.
Много говорилось об информационном сопровождении, маркетинге услуг. Есть хорошая система госпитализации, система квотирования. Пусть где-то «пробуксовывает», но она работает: люди ездят, лечатся и внутри республики, и за рубеж. Здесь вопрос продвижения этой услуги, может быть надо рассмотреть возможность проведения компании, сайта, который бы разъяснял вопросы квотирования. Я заходил на сайт Минздрава, там надо искать необходимую информацию, но есть только постановление. А должны быть пошаговая инструкция, инфо-стенды в каждой поликлинике. То есть должен быть консалтинг услуг, врачи должны консультировать и помогать понять эту услугу, ее ценность. Должно быть целевое назначение услуги, и тогда система будет более эффективно работать.
В бизнесе есть система анализа, необходимость постоянно задавать себе вопросы: «Достаточно ли мы делаем?», «Работает ли наша услуга, какой эффект дает?», «Чего мы достигли сейчас и готовы ли мы к следующим изменениям?». Это техника анализа всей деятельности – идет постоянный анализ процедур, бизнес-процессов, сроков. Вот такие сегодня есть рекомендации.
