Оптимизация вузов: за и против

Материалы по теме

Видео

Аудиозапись

Необходима ли оптимизация вузов? Способна ли она действительно повысить качество образования? Об этом говорили 16 мая в Клубе Института политических решений на заседании «Оптимизация вузов: за и против». Участники заседания рассмотрели все плюсы и минусы инициативы МОН РК и пришли к выводу: предлагаемая механическая оптимизация вузов противоречит правилам рыночной экономики, отсутствует доказательная аргументационная база, не предусмотрены интересы и права частных собственников.

Остался открытым вопрос связи между оптимизацией вузов и повышением качества высшего образования, также вопрос о необходимости оптимизации с точки зрения решения системных проблем в сфере высшего образования.

Рахман АЛШАНОВ, президент Ассоциации вузов РК, член республиканского общественного совета по оптимизации вузов Министерства образования и науки РК, спикер:

Проблема оптимизации высших учебных заведений идет не первый год. В первые десятилетия министр образования Шаяхметов Ш.Ш. говорил: «Открывайте высшие учебные заведения, работайте, зарабатывайте». Не было лицензирования, был либеральный подход, постепенно через 5-6 лет стали появляться вузы. Пик пришелся на оды, когда число студентов вузов превысило 600 тысяч человек. В связи с развитием колледжей идет снижение показателя, на сегодняшний день в вузах обучаются 571 тысяча студентов, из них более половины обучаются в частных учебных заведениях. Такая же ситуация складывается по количеству преподавателей, в целом, остепенненость в частных вузах выше, чем в государственных.

Необходимо отметить, что наряду с частными вузами открылись платные отделения при государственных. Во многих региональных государственных вузах процент платных отделений составляет 90-95%. Можно сказать, что это те же частные вузы, живущие на государственный бюджет.

Когда была безработица, все говорили о необходимости социального образования, призывали молодежь обучаться. В итоге, по темпам трудоустройства выпускники вузов превосходят все остальные категории, поскольку они более продвинутые, даже при слабой подготовке. В целом, в мире сейчас отмечается тенденцию массовости высшего образования, около 15 тысяч университетов, свыше 100 млн. студентов. Наша страна находится в этом же тренде. Например, в США сегодня 5000 университетов, посчитайте, сколько это на душу населения, то есть по количеству студентов мы где-то рядом.

Последние 10 лет ставится вопрос об оптимизации исходя из нескольких факторов.

Первый фактор – это конкуренция, стали говорить, что идет демпинг. Если в государственных вузах оплата была 100000 тенге, в некоторых вузах эта цифра была равна 15000-20000 тенге. За эти деньги невозможно купить нормальный учебник, создать нормальные компьютерные классы и т.д. Поэтому встал вопрос об изменении квалификационных требований к вузам. Стали изучать квалификационные требования для того, чтобы в нормативно-правовой базе ограничивать такого рода высшие учебные заведения. В этой связи многие учебные заведения изменили подходы, сейчас многие построили собственные здания, по обеспеченности компьютерными классами, литературой, корпусами, учебными помещениями не хуже, чем в государственных учебных заведениях. Мировая практика показывает, что частные вузы являются лидерами мирового высшего образования. В свое время мы писали президенту страны, в правительство, нам сказали «не заниматься закрытием частных вузов, пусть будет здоровая конкуренция, но требования должны выполняться одинаково».

Второй фактор – вопрос кадров. Работодатели говорят, что им нужны хорошие кадры. Давление со стороны экономики стало возрастать, требования стали еще жестче. Во времена Туймебаева Ж.К. было закрыто 75 филиалов, внесли изменения в закон, был упразднен пункт о разрешении деятельности филиалов. Параллельно ряд вузов не выдерживали конкуренцию и закрывались сами. Также закрылись все специализированные юридические вузы, они вошли в состав других высших учебных заведений. Одновременно идет снижение популярности модных специальностей, например, международные отношения, таможенное дело.

Понятно, что за каждым университетом кто-то есть, кто-то помогал, страна небольшая – половина родственники и т.д. Всегда телефонное право оказывало свое давление практически на всех министров. В свое время Бектурганов хотел внести такой механизм: уставной фонд вуза должен составлять 2 млн. долларов, набор 100-800 человек. Но наше законодательство, разрешающее частное предпринимательство, не допустило такое ограничение. Инвестиции в сферу образования не пришли, кроме КИМЭП. В течение 22 лет, как существует частное образование, крупных инвестиций не было. Были собственные ресурсы, учредители и т.д.

В течение двух лет Министерство образования и науки РК провело всесторонний мониторинг: сколько высших учебных заведений, какая материальная база, какое количество преподавателей, остепененность, библиотека и т.д. Было 139 вузов, в последнее время закрылось несколько вузов, на сегодня количество высших учебных заведений составляет 134. В ближайшее время это число сократится еще на 5-6.

Было предложено 3 варианта: объединение, переход в колледж и закрытие. Для того, чтобы найти решение был создан общественный совет во главе с ректором КазНПУ имени Абая, в состав совета вошли 2 депутата, 4 ректора, представители СМИ и 1 представитель министерства. В целом, в комиссии состоят порядка 10 человек. Мы распределили регионы Казахстана между членами совета. Мы провели десятки собраний, практически ни один вуз не выступил против, по крайней мере, в открытую никто о недовольстве не говорил. Было предложено: «решайте сами, или вы остаетесь, или объединяетесь, выбирайте сами». На сегодняшний день было рекомендовано иметь 1 частный вуз в каждой области. Например:

- в Уральске 3 частных вуза объединились в 1;
- в Актау закрылся университет «Болашак»;
- в Кызылорде 3 учебных заведения на стадии объединения. Сейчас конец года, у всех председателей ГПК идут дипломные работы и т.д., чтобы не мешать этому процессу, они подписывают протокол намерений и дальше выпускают специалистов, только потом переходят к созданию отдельного учебного заведения.
- в Таразе было 6 университетов, сейчас 3 объединяются в 1 вуз;
- в Семипалатинске решением суда закрылся университет «Кайнар», Финансово-экономическая академия объединится с Семипалатинским инновационным гуманитарным университетом, аналогичная ситуация в Костанае, Кокшетау, Шымкенте.
- в Алматы университет им. Д.Конаева и университет путей сообщения объединились в один университет, также подписали протокол об объединении университета непрерывного образования, академии моды «Сымбат» и финансовой академии. Они уже подписали соглашение, идет процесс регистрации объединения. Университет «Парасат» подписал протокол с Каспийским общественным университетом, они присоединяются к ним. Еще 3-4 вуза находятся на стадии переговоров и объединении;
- в Астане вузам также было предложено объединиться, сейчас этот процесс тоже идет.

Касательно проблем при объединении: оказалось, что целый ряд вузов имеют одинаковые специальности, дублирование практически на 100%. Когда абсолютно одинаковые специальности, кто-то может потерять, поскольку один университет, одна лицензия. Также за это время уже есть накопленная собственность, построили здание, есть вложения, но этот вопрос регулируемый и решаемый. Вопрос в управлении: кто будет президентом, ректором, проректором и т.д. Также в ряде вузов имеется ряд нарушений, связанных с приемом, если сейчас обнаружатся эти замечания, то это не очень хорошо скажется на том или иной руководителе. По отдельным вузам есть информация о том, что некоторые студенты не сдавали ЕНТ, но зачислялись в российские вузы, потом переводились в Казахстан. Здесь стоит юридический вопрос. Проблема была с филиалом Санкт-Петербургского университета профсоюзов, по нашим законам филиалы не имеют право существовать, единственное имеется отдельное соглашение по филиалу МГУ им. М.В. Ломоносова в ЕНУ имени Л.Н.Гумилева. Они работают по соглашению, которое имеется при Таможенном союзе, хотя в нашем законе этого нет.

О том, что должно остаться 100 вузов или 105 – это условные цифры, они сделаны на основе анализа. Министр дал месяц для проверок, эта работа сейчас идет, какого-то напряжения, скандальных событий не происходит.

Галымжан УСЕНОВ, руководитель научно-образовательного общественного фонда «Парасат-инфо»:

Какие критерии были положены в основу оптимизации вузов?

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

В данном случае вузы были выбраны, например, по количеству студентов, у кого-то материальная база до сих пор не на должном уровне ит.д. Были предварительные проверки, в результате проверок они попали в критическую зону.

Сейчас много критериев для университетов, выросли требования. Для того, чтобы не потерять наработанное, коллектив, преподавателей и студентов, вузы должны объединиться. При оптимизации ни один преподаватель, ни один студент не останутся без работы.

Екатерина НИКИТИНСКАЯ, секретарь комитета по финансам и бюджету Мажилиса Парламента РК:

Руководитель фракции «Акжол» Перуашев А.Т. делал депутатский запрос по оптимизации высших учебных заведений. Мы поднимали 2 вопроса: первый – нельзя говорить о том, что государственные вузы по качеству образования лучше, чем частные. Приводились примеры рейтинга: из 10 лучших вузов 7 – это частные. Второе – невозможно дать указ в отношении частной собственности. Здесь это могут быть только административные меры воздействия, регуляторные и т.д. Там, где частная собственность, действуют другие законы. И третье – что нужно смотреть на показатель качества, а не на абсолютное количество вузов в том или ином регионе.

В министерстве согласились с тем, что они не могут регулировать частную сферу вузов. Подтвердили тот факт, что по многим параметрам есть частные вузы, которые опережают государственные. Но написали, что некоторые частные вузы не соблюдают элементарные требования по организации процесса обучения и оказывают услуги образования на низком уровне. Привели такой пример: в 2012 году среди 20 возбужденных административных дел касательно нарушений по материально-технической базе, нехватке учебников, профессорско-преподавательскому составу и уровню знаний студентов 92% показали частные ВУЗы.

Среди государственных вузов обеспеченность кадрами с научной степенью – 64%, в частных – 36%. Частных вузов больше, чем государственных. В 8 регионах из 16 норматив на одного студента – 6 кв.м., но он не соблюдается. Отсутствуют необходимые лаборатории, недостаточно учебников – все это отражается на качестве подготовки специалистов. В 2012 году государственную аттестацию среди последних курсов прошли 4038 студентов. 2396 – 60% – сдали тест на двойку или тройку. Они утверждают, что реформирование пойдет по качественным показателям.

Галымжан УСЕНОВ, руководитель научно-образовательного общественного фонда «Парасат-инфо»:

Был ли такой критерий, как востребованность выпускников вузов на рынке труда – как показатель работы, эффективности того или иного учебного заведения?

Екатерина НИКИТИНСКАЯ, секретарь комитета по финансам и бюджету Мажилиса Парламента РК:

Министерство о том, что оно в данном направлении работает, на наш депутатский запрос не ответило.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Большая часть заведений сами выбирают специальность. В последнее время стали говорить о том, что надо иначе смотреть на этот показатель. Но как эти данные собираются? Принес справку – трудоустроился. А кто написал справку? Работает или не работает – это большой вопрос.

Тем не менее, вопрос стоит в том, что многие выпускники не находят работу. Но, судя по г.Алматы, уровень безработицы очень низкий.

Все говорят, что много экономистов и юристов. Но дело в том, что это массовые профессии. Каждой компании нужен бухгалтер, менеджер, маркетолог и т.д. Поэтому здесь решение должно быть другим.

Марат КАИРЛЕНОВ, директор консалтинговой компании Ulagat Business Group:

Все мы сходимся в том, что хотим качественного образования. Как этого достичь? На мой взгляд, качество образования – это востребованность. Исходя из нашей среды, какая есть информационная база, на которую можно опираться? Министерству необходимо публиковать в разрезе вузов, специальностей и видов обучения пенсионные отчисления студентов через год после окончания вуза. ГЦВП – это база, которая более-менее охватывает.

Студентов вузов готовят к работе в крупных компаниях, по ним доходы достаточно прозрачны. Он может стать индивидуальным предпринимателем, на это есть электронное правительство, база данных Налогового комитета, можно видеть, активно ИП или нет. Если он продолжил дальше образование по магистерским программам с отрывом от работы – то же самое.

Если будет такая прозрачная среда, родители сами увидят: в этом вузе 70% выпускников – безработные. Тогда будут работать рыночные механизмы, и рынок сам себя отрегулирует. Дайте прозрачную среду. Мы тратим деньги на обучение детей, чтобы они завтра зарабатывали кусок хлеба.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Программа существует, есть раздел «подготовка кадров». Министерство образования имеет этот список, при формировании госзаказа это учитывается. В ФИИР проблемы с кадрами не будет, там нужны специалисты среднего звена: рабочие.

Качество – это больной вопрос, и рынок должен показать востребованность этих кадров. Сейчас ввели международную аккредитацию, один из главных показателей – трудоустройство выпускников. Данная мера предполагает, что объединяются ресурсы, которые должны создать нормальные условия.

Гульнар КУАТБАЕВА, КазЭУ имени Т.Рыскулова:

Нужно сконцентрироваться в области прогнозирования спроса на рабочую силу, потому что Министерством экономики разрабатывается схема развития и размещения производительных сил в Казахстане на 20-30-летний период. В советское время разрабатывали баланс трудовых ресурсов четко по регионам, по отраслям и предприятиям – разрабатывался спрос. Вузы были обеспечены этим заказом.

Сегодня работает Министерство регионального развития. Это значит, что мы подходим к поддержке периферии, и кадровый потенциал регионов тоже нуждается в усилении вузов на территориальном аспекте. Насколько плотно работает Министерство образования с Министерством экономики в части прогнозирования? Закона о прогнозировании нет.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Нужен республиканский государственный прогноз. Его сейчас нет, никто этим не занимается. Важная проблема осталась бесхозной. В акимате приняли такое решение: если есть группа, которая будет заниматься, то будет объявлен тендер, выделят деньги, будет проводиться работа через департамент занятости.

Если есть специалисты, желающие работать, то деньги найдутся. Вопрос – кто будет этим заниматься?

Жанна МЕНДЫБАЕВА, Бюро образовательных технологий «UniverSity»:

Какова логика развития всех процессов и всех инноваций, которые инициирует МОН? Такое ощущение, что министерство хочет больше сделать, но так ничего и не получается.

Нет прозрачности, нет и нормальной, эффективной, равномерной работы на результат. Университеты уже созрели к тому, чтобы выдать результат. За эти 20 лет они сформировались. Качество, материально-техническую базу университеты поднимают. Даже маленькие – все бьются на рынке образовательных услуг за место под солнцем.

Сейчас эти регуляторные механизмы – никакие не регуляторные. Регуляторные – это изменились нормативы или лицензионные требования к университетам. Если у него есть ресурсы, и он может изменить материальную базу, повысить качество преподавания преподавателей, то они изменят качество преподавания. А когда мы говорим, что все маленькие закрываем – это неправильно.

Это ведь формирование новых брендов. 20 лет работали на то, чтобы сформировать имя, а сейчас все поменяется. Куда будет поступать абитуриент?

Самый сложный вопрос менеджмента – это слияние и поглощение. На это гигантские компании тратят по 7-10 лет: пока притрутся, пока бизнес-процессы проверят, документы подпишут. Кто-то при объединении должен потерять. В чем здесь эффективность для потребителей образовательных услуг?

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

О бренде надо было заботиться в течение десятилетий, пока существует вуз. Если бренд растерял – кто в этом виноват?

Что касается сроков, то процесс идет и в начале года. И в течение 10 лет идет разговор об оптимизации: давайте укрупнять, улучшать, и так далее.

Слияние – это вопрос сложный. Мы рассматривали количественные показатели, материальную базу, преподавательский состав. Исходя из этого, находили оптимальное решение. Есть специальности, где это действительно проблемно. В этом случае они решают вопрос совместным заседанием кафедр.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Это сделки M&A (mergers and acquisitions – слияния и поглощения): кто-то теряет, кто-то приобретает. Те, которые меньше, будут имплементированы в общую структуру. Это поглощение либо слияние. Это оптимизация с точки зрения реформы, не бизнеса.

Леонид ГУРЕВИЧ, президент BISAM Central Asia:

Оптимизация вузов учитывает почти исключительно только институциональный аспект. Структурно-содержательный аспекты ожидаются в будущем, но сейчас отодвинуты на второй план. Главным инструментом, с помощью которого государство добивается оптимизации вузов, является договоренность с собственником.

Оптимизация на нынешнем этапе не меняет структуры предложения на рынке образовательных услуг и не влияет на формирование спроса. Сегодня главная задача – формировать адекватный нашим трендам социально-экономического развития спрос на образовательные услуги.

Даже если мы сделаем прогноз потребностей, разошлем его везде. Ведь госзаказ уже это учитывает. Спрос на рынке формируется независимо от прогноза потребительской ментальностью. Наши социологические исследования показывают, что мода на профессии мало изменилась. До сих пор престижны, востребованы, привлекательны профессии юриста и экономиста. Наши качественные исследования показывают, что здесь есть достаточно рациональная мотивация.

Такой распространенный в молодежной среде стереотип, что технические специальности не универсальны, они понадобятся только на какое-то время и в узкой среде. А юрист и экономист будет везде и всегда востребован. Хоть в развитой стране, хоть в слаборазвитой, хоть в развивающейся.

Административные, регуляторные методы нужны, но, по большому счету, важнейшая задача – это формирование спроса, причем путем влияния на мотивацию.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

В последнее время работодатель принимает активное участие в деятельности вузов. Например, КТЖ выкупил отделение Казахского университета транспорта и коммуникаций, полностью пересмотрел госзаказ на специалистов, пересмотрел план, учебную программу. АО «Казахтелеком» совместно с Академией энергетики и связи, выделил 200 грантов. Также и иностранные компании в нефтяных сферах и т.д.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

То, что компании и предприятия выкупают вузы и занимаются непрофильной для них деятельностью, говорит о том, что в частном состоянии эти вузы качественное образование, которое бы удовлетворяло работодателя, не могли дать. Соответственно, нужна квалифицированная рабочая сила. Приходят новые технологии. Это же не профильный бизнес для КТЖ, его бизнес в перевозке. Видимо, этот шаг назад, от безысходности, оттого, что нет качественного предложения, нет качественных специалистов.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Дело в том, что есть пять тысяч государственных университетов и 4 тысячи университетов при компаниях, в которых есть технологические, производственные секреты. В этих университетах готовят бакалавров, которые будут заниматься тайнами компаний, – такая подготовка ведется очень тщательно в компаниях Coca Cola, Pepsi Cola и др.

Бакыт КОСЫНБАЕВ, Национальный университет обороны:

Как быть, если по Казахстану много вузов, которые готовят как педагогов, так и юристов? Как теперь рассматривать специализированные профилирующие вузы, такие, как КБТУ, в котором готовят нефтяников? Они находятся в Алмате, а у нас в Алмате разве добывается нефть? – то есть практика с теорией разнятся. Необходимо затронуть вопрос развития профилирующих вузов в тех регионах, где это нужно.

В вооруженных силах подобную оптимизацию мы провели года 2-3 назад, за рубежом теперь учатся только по точечным специальностям, по которым у нас не готовят. По всем остальным готовят в Казахстане. Мы изучили ряд казахстанских вузов и выяснили, какие специальности технического плана нам необходимы. Мы отбираем специалистов, а по окончании учебного заведения присваиваем звания лейтенантов, и они служат и работают у нас по той специальности, которую получили в гражданском вузе. Может быть, стоит пойти по этому пути, чтобы не проводить оптимизацию только на словах, а провести именно по специальностям. Мы ведь говорим о стандартизации и лицензировании.

Предложение такое: связать государственные вузы, частные вузы, частный бизнес либо какие-то государственные учреждения, которые что-то производят, и организации, которые отвечают за трудоустройство и занятость. Эти организации должны четко отслеживать и предлагать тем или иным компаниям специалистов. Подобная практика есть, в том числе, в России. Возможно, стоит перенять технологию, которую использовали в вооруженных силах.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Ежегодно отзывается 80-100 лицензий на специальности. Что касается КБТУ: нас самих удивляет, что в Университете нефти и газа г.Атырау выделили гранты, но очень немногие идут туда учиться – все медалисты идут в КБТУ. Мы спрашиваем: почему туда не поступаете, нефть ведь там? Но в КБТУ приходят те, кто сразу хочет быть руководителем, будущим президентом компании, те, кто имеет высокую мотивацию.

Канат НУРОВ, президент научно-образовательного фонда «Аспандау»:

Самый важный вопрос – является ли наш подход к системе образования рыночным? С одной стороны, мы давно уже ушли от той системы распределения, когда готовятся кадры в государственном масштабе и распределяются в госмасштабе. Это была система плановой экономики, централизованного управления. Сегодня ее нет, и оправдан ли возврат к таким подходам? А все критерии оптимизации связаны именно с ними. Самой системы уже нет, а подходы остались теми же. Сейчас вы говорите о конкуренции между государственными и частными вузами – и это прекрасный тезис, который необходимо проповедовать, но что мы видим на деле? Открываются платные отделения государственных вузов. О чем это говорит? О том, что, оказывается, есть бесплатное высшее образование. О какой конкуренции может идти речь, если частные вузы платные, а государственные бесплатные? Это же не конкуренция. Однозначно люди будут идти в бесплатные государственные. Но у меня есть ощущение, что там что-то напутано. Во-первых, они не бесплатны, там ведь госзаказ, то есть сами вузы получают деньги. Тогда о чем речь, когда мы говорим о платном отделении? Действует принцип «сюда не поступил, значит, поступишь в другой вуз, где знания не нужны». Это ведь неправильный подход. Если система высшего образования платная, то она платная, и критерий поступаемости, академической успеваемости и соответствия не имеет к ней никакого отношения. Все должны соответствовать академическим требованиям, как частные, так и государственные вузы, и все они должны быть платными. Бесплатными они должны быть для кого-то, например, для того, кто хорошо сдал экзамены, но сами университеты должны получать. С этими вопросами нужно определиться, так как тут не до конца все ясно.

Следующий момент – массовость. Образование действительно является глобальной тенденцией. Но тогда непонятно, почему мы должны делать один вуз в одной области и по одному профилю? Это тоже противоречит рыночному подходу, в соответствии с которым спрос и предложение в одной отрасли может быть выше, чем в другой. Именно поэтому нужно разделить, что такое управление, и что такое регулирование. Государственные органы должны регулировать отрасль и здесь неважно, частный это вуз или государственный, но управлять даже государственными вузами они не должны. Есть множество вопросов регулирование, которые частные и государственные вузы не в состоянии решить сами, например, каково должно быть общее содержание образовательных процессов? Кроме государства никто не скажет об этом. Должна ли быть национальная идея, логика. Еще один вопрос – регулирование усвоения содержания. Ведь подача может быть хорошей, а усвоение пойдет плохо. В этом отношении я соглашусь с тем, что трудоустройство – это основной критерий качества образования, но не единственный. Есть такие понятия, как научные статьи, научные открытия, плагиаты, которые выявляются после окончания вузов, примеры вопиющей неграмотности и небрежности, которые связаны с недостатком общего образования – это тоже вполне объективные критерии. Здесь мы подходит к главному моменту, что волнует Министерство образования и науки РК: сегодня количество студентов неадекватно потребностям науки. Науке не нужно столько студентов. Но с другой стороны, если мы копнем глубже в науку, мы обнаружим, что любая наука пришла в запустение, потому что нет научных кадров, особенно молодых. А это значит, что система образования перестала выполнять свою основную функцию – готовить научные кадры.

В вопросе концептуального понимания системы высшего образования – платное оно или бесплатное, какие академические требования по окончании и до поступления нужно вводить – необходимо определиться. Пусть каждый вуз имеет право сам делать набор, под собственную ответственность, пусть его ограничивают по приему в отношении набранных абитуриентами баллов ЕНТ, а набор он должен проводить по своим дополнительным критериям помимо критерия ЕНТ. Пусть вузы устанавливают свои цены.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Вы подняли фундаментальный вопрос. Средний возраст самого молодого ученого – 50 лет. Последние 2-3 года наблюдается тенденция к росту числа научных работников, 420 тысяч – хороший показатель. Сейчас средний возраст – около 30 лет.

Что касается подготовки, то наши национальные университеты готовят бакалавров на уровне американских колледжей. В последние несколько лет резко увеличилось число грантов на магистратуру, PhD. Положительная тенденция есть, сейчас все зависит от бюджета.

Что касается грантов, на самом деле, государственные гранты распределяются относительно выбора студентов, поэтому сейчас в некоторых региональных частных вузах больше грантов, чем в государственных. Все выбирают качество.

Раньше казалось, что Министерство образования и науки РК – самое социалистическое правительство. Теперь министерство старается вести политику равенства. Сейчас все вузы могут конкурировать, претендовать на гранты.

Тем не менее, проблема стоит, так как стремление управлять директивными методами – зажать, отменить – сидит в нас глубоко. Но со временем все меняется.

Мы, представители частного сектора образования, нуждаемся в равных правах. Нам не нужны дополнительные полномочия, не нужно нас регулировать.

А систему удалось максимально демократизировать. Теперь сам студент выбирает до 10% предметов, сам выбирает преподавателей. Но это тяжело, так как, к примеру, к одному преподавателю могут записаться 90 студентов, а к его коллеге – 10. Поэтому если полностью реализовывать такую демократическую систему – вузы и преподаватели сами получат новую проблему.

Айгуль КУРМАНГАЛИЕВА, директор Института развития МАБ:

Мы все знаем, что Министерство образования и науки имеет такие мощные инструменты, контролирующие, надзирательные, межаттестационные проверки и т.д. В таком случае, как оно допустило, что существуют такие вузы, которые за 20 тысяч обучают студентов?

Проводились ли хоть какие-нибудь экономические расчеты последствий процесса оптимизации в нашей стране? В России и в других странах, где эти процессы проходили, наблюдались очень негативные последствия, в том числе и в социальной сфере. Подумал ли кто-нибудь об этом?

Вопрос транспарентности: как общественный совет планирует ретранслировать все, что происходит, обществу, в том числе и для того, чтобы избежать тяжелых последствий?

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Вопрос об открытии частных вузов я все время задаю министрам. Они ведь не в подполье открываются, каждый вуз имеет лицензию и подпись того или иного министра. Этот вопрос поднимается на каждом заседании. Если министерство считает, что вуз не соответствует требованиям, то необходимо его закрывать – для этого есть все рычаги.

Что касается социальных последствий. Социальные последствия могут касаться студентов и преподавателей, и эта проблема решена.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Такая ситуация, когда образовываются административные, регуляторные ловушки, когда сами же выдали лицензию, а потом видят, что отрасль, которую регулировал, в ненадлежащем состоянии, и ее нужно реформировать, будет воспроизводиться, потому что у нас есть конфликт интересов. Наши ведомства сами разрабатывают политику, реализуют ее, сами себя контролируют, проверяют, а потом принимают регуляторное решение оптимизировать, и тогда этот цикл начинается снова.

Гульнара АННАКУЛИЕВА, старший преподаватель КазУМОиМЯ им. Абылай Хана:

Наша система образования работает сама на себя, и экономика, производство тоже замкнуты сами на себе, нет стыковки. Проблема в том, что мы даем нашей молодежи образование ради образования, а не как органичную часть тех ноу-хау, которые были созданы и используются в нашей стране.

Сегодня прозвучало очень много цифр, но не было сказано о том, на каком месте находится Казахстан по количеству студентов, будущих ученых, в расчете на 10 тысяч человек. В этом отношении Казахстан отстает даже от Кыргызстана. 3 года назад нам доводилось, работая над размещением производственных сил, сопоставлять структуру специальностей по выпуску и структуру рабочих мест по квалификациям. Они абсолютно не соответствуют друг другу. Это говорит о том, что выпускники вузов, получив ту или иную специальность, в последующем переквалифицируются. Получается двойной расход.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Мировой показатель – человек 5 раз в жизни меняет профессию. Сегодня отрасль есть, а завтра ее нет – динамика сумасшедшая. Нельзя ничего предугадать, но, тем не менее, готовить кадры, которые завтра смогли бы адаптироваться, получить новую специализацию – такая задача стоит. Поэтому мы перешли на европейскую систему: бакалавриат готовит к сроку профиля, а специализация идет в магистратуре и дальше.

В Германии 100 университетов бастовали против Болонского процесса. Поэтому систему бакалавриата модернизируют, добавляя к нему специализацию, которая требуется работодателю.

Что касается научных кадров, то можно заказать их через «Болашак», но кто будет открывать университет ради 5, к примеру, человек? Поэтому проблема высшего образования является одновременно проблемой предприятий, потому что у нас сначала строятся предприятия, а потом ищутся кадры. Сейчас заключается множество договоров работодателей с вузами. Со следующего года университеты будут обучать специалистов, а квалификация будет присваиваться предприятиям. В ряде стран такая практика есть.

Евгений МАЛИШЕВСКИЙ, директор научно-консультационного центра Национальной телекоммуникационной ассоциации Казахстана:

Когда говорят о том, что в вузах контролируется качество, тогда почему министерство не публикует приказ о том, кто назначил председателя ГКК? Ведь в большинстве случаев председателем ГКК является преподаватель другого вуза. Ни о каком качестве подготовки речи быть не может. Опубликуйте эту информацию на сайте министерства, и все сразу увидят, кто принимает выпускников.

Министерство с точки зрения качественного планирования госзаказа – это абсурд. В особенности, в отношении новых специальностей, новых технологий.

К вопросу расхождения спроса и предложения: у нас можно констатировать, что вузы работают сами по себе, а министерство имитирует сиюминутное принятие мер. На самом деле, на протяжении последних 20 лет оптимизация, объединения уже проводились, и это не дало никакого результата. Это в принципе не может дать никакого результата, потому что ни о каком качестве речи быть не может, если содержание образовательного процесса не рассматривается.

Со следующего года все выпускники вузов должны будут сдавать квалификационный экзамен, а не просто предоставить справку о трудоустройстве. Его необходимо сдать в первый год после окончания вуза, а сдать его сможет лишь тот, кто устроился работать по специальности. Самый большой процент трудоустройства по специальности у медиков, другой вопрос – качество подготовки. Если брать отрасль связи, то все отказываются принять выпускников в этой сфере, так как их с дипломом бакалавра некуда взять, у него нет элементарных знаний.

Министерство переняло форму образования согласно Болонскому процессу, а содержанием так и не наполнило. По некоторым специальностям не может быть бакалавриата. У нас столько высших заведений развелось, потому что стали понимать, что специалистов мы не готовим. И сразу же перешли на бакалавриат. Тут же сократили количество практических лабораторных занятий. Но даже по содержанию наш и европейский или американский бакалавр отличается тем, что наш пропагандистский аппарат остался, то есть абсолютно ненужные дисциплины съедают один год обучения. По этой причине стали предлагать дуальное обучение, но совсем забыли, что Казахстан к этому уже не готов. Мы уничтожили всю производственную систему, где это можно было делать. В любой компании, например, в телекоммуникационной компании, нет ни одного лишнего человека, который возился бы со студентами, пришедшими на практику.

Сначала нужно оптимизировать не вузы, а содержание образования. Рынок образования должен соответствовать рынку труда. Нужно ставить вопрос: какие специальности в Казахстане должны быть, имеют право жить? Только после этого можно говорить о том, сколько вузов и какие стоит оптимизировать. Национальные стандарты квалификации тоже пришли в тупик.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

За 1-2 часа невозможно осветить все проблемы высшего образования. Что касается председателей ГПК, мы тоже от Ассоциации вузов писали письмо и настаивали, чтобы председателями ГПК выступали работодатели. Но есть такие специальности как физика, химия, математика, филология, где нет работодателей, и в этом случае приглашаются профессора. Оптимизация вузов не даст одномоментных результатов, будут результаты или нет – покажет время. В целом, вузы, которые объединились, показывают хорошие результаты.

Петр СВОИК, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии:

Министерство образования и науки РК просто присутствует при образовании неким заложником, но не бездеятельным. Во-первых, оно было заложником процесса, во вторых заложником того, что оно концентрировалось на самом себе, не понимая того что образование нужно вовне. И все, что мы сейчас имеем, это плод не только выживания вузов, но и деятельности министерства.

Вузы, большие и малые, состоят из жесткой конкуренции за деньги родителей. Это косвенно повышает качество образования, но это не самое главное. На мой взгляд, министерство необходимо для того, чтобы разобраться, что такое частное, а что такое государственное образование. Если в Казахстане действительно национальное высшее образование, которое имеет те или иные градации, то оно является общим, а не каким-то разорванным. Во-вторых, министерству надо бы задуматься для чего оно работает. Высшее образование работает только на наполнение себя высшими преподавательскими кадрами. Наверное, такой учет тоже нужно иметь: сколько выпускников в дальнейшем стали доцентами, профессорами, преподавателями и т.д. Необходим и внешний учет, как наполняется промышленность по отраслям и сферам, как наполняется та же наука.

Сегодня идет тенденция укрупнения, за счет чего появляются «транспортно-гуманитарные» университеты, а завтра появится еще какая-нибудь тенденция. Необходимо предпринять 2 вещи: составить мониторинг отслеживания «продукции» высшего образования по народному хозяйству, хотя бы через накопительные пенсионные фонды и сформулировать концепцию высшего образования РК.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

В Министерстве образования США работает всего 24 человека, в основном все решается на уровне штатов. Я не раз говорил о том, что у нас должна быть демократизация и министерство образования значительное количество функций должно передавать высшим учебным заведениям.

Жанна МЕНДЫБАЕВА, директор Бюро образовательных технологий «UniverSity»:

Есть одна проблема, с которой столкнется сотня управленцев среднего звена в вузах Казахстана – это нарушение типовых правил организации учебного процесса. Это значит, что некоторые студенты по окончанию учебного года не смогут переводиться в другой вуз, потому что правила этого не позволяют. Мы пока еще не видим изменения содержательной части, хотя бы в организации учебного процесса, которая объясняла бы нам, что студентов с задолженностями можно переводить с одного вуза в другой. Это проблема, чем цена, которую студент платит за обучение. Это технологическая проблема, касающаяся трех сторон.

Еще одна проблема: мы будем нарушать собственные правила, созданные за последние 5-7 лет. Это будет тот тупик, в который министерство без системного подхода и логики загоняет само себя.

Если бы университетам дали возможность составлять свой учебный план и обеспечивать гибкость учебного процесса, то наверно было бы больше пользы в этой сфере оптимизации. 300 университетов Великобритании готовят разных юристов, и это нормально. А у нас почему-то это неприемлемо.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

По поводу переводов студентов действительно были большие проблемы. Дело в том, что в ряде закрываемых вузов непонятно, как выполнялись учебные программы, многие не учились, поэтому и закрывают эти учебные заведения. Проблема будет решаться путем сдачи «хвостов» студентами в период летнего семестра до первой сессии.

Нурлан ЖАЗЫЛБЕКОВ, член Комитета по финансам и бюджету Мажилиса Парламента РК:

В оптимизации вузов основной акцент делается на то, чтобы сократить количество продаваемых дипломов. Вместе с тем, в рамках Таможенного Союза министерство образования не ставит вопрос о конкурентоспособности наших выпускников. Хороший специалист может получить работу не только в Казахстане, но и во всем мире. Нет необходимости ограничивать количество юристов, экономистов и т.д. Кто из наших выпускников сегодня работает в рамках таможенного союза? Никто. Почему наши специалисты по энергетике и связи не работают в России и Белоруссии?

Возьмем отрасль гидрогеологии. Запасы наших недр после советского союза 20 лет никто не исследует. В Казахстане на сегодня всего 27 квалифицированных гидрогеолога, которые могут сделать расчеты запасов подземных вод. Самому молодому из них 52 года.

Мы, как представители депутатского корпуса готовы работать в этом направлении и совместно решать проблемы.

Екатерина НИКИТИНСКАЯ, секретарь Комитета по финансам и бюджету Мажилиса Парламента РК:

Мы сейчас слышим очень много нареканий. У нас, к сожалению, вузы говорят о работе ведомства тогда, когда решение уже принято. Если вы хотите другие критерии, то нужно работать с министерством и «нажимать» на него. Потому что в противном случае ситуация не изменится.

В плане передачи функций я хочу предложить. Если вы хотите что-то передать, давайте дождемся, как пройдет законопроект, сделаем чтобы уже часть функций передавать. А в плане выработки критериев, мне кажется, вам нужно просто больше работать.

В заключение с оптимистической ноткой хочу сказать, надо радоваться, что у нас встал вопрос об укрупнении и оптимизации. Значит, есть что укрупнять и оптимизировать. Потому что в 90-е годы мы думали, что вообще все потеряем. Точно также было с банками.

Марат КАИРЛЕНОВ, директор консалтинговой компании «Ulagat business group»:

Мы говорим, как повысить качество. Для чего нужны публикации сотрудников вузов в престижных журналах? Для того чтобы показать, что они занимаются работой. Если они занимаются наукой, то могут лучше обучать студентов. Если они смогут лучше обучать, то студенты смогут устроиться на работу. В конечном итоге, если будет такой показатель, завтра и вузы начнут более активно работать с министерством, давать более качественные требования по специальностям. Давайте привлекать специалистов с рынка, лучше организовывать практику, чтобы в итоге наши студенты устроились на работу.

Рахман АЛШАНОВ, спикер:

Конечно, сейчас мы должны формировать гражданское общество, высказывать свое мнение, бороться за позиции. В образовании множество проблем, одной оптимизацией всех задач не решить. Но в этом процессе должны принимать участие мы все. Мы очень часто перенимает зарубежный опыт, но вот мы взяли Болонский процесс, а экономика не готова, производство не готово.

Это проблема не одного дня и не одного министерства. Тем не менее, система образования стремится быть адекватной экономике и готовит необходимые кадры. В последние 2-3 года активно ведется работа с работодателями. Поэтому проблемы надо решать. Легче сказать, как все плохо, но давать вместе принимать участие.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Сегодня выяснилось, что основная масса все-таки против оптимизации, поскольку нет достаточной аргументационной базы, непонятна логика и необходимость оптимизации.

Складывается впечатление, что наше государство начинает отходить от принципов рыночной экономики. Например, сначала создаем много НПФ, говорим, что будет конкуренция, затем делают один фонд. Говорим: банки, развивайтесь, пусть развиваются электронные деньги и платежные системы, в это время банки закупают терминалы, затем государство говорит о том, что будет единая система у Национального банка. Таких инициатив много, с вузами тоже. Непонятно откуда взялась цифра 100. У нас государство любит цифры. Несколько лет назад МВД выдвинуло инициативу владеть огнестрельным оружием двумя единицами, откуда взялась цифра 2 – непонятно, ведь раньше было 5. Теперь они хотят разрешить владеть оружием 4 единицами. Почему тогда не 5, как это было раньше?

Необходимо учитывать: если все опять будет государственным, то и собственность должна быть государственной. Частные субъекты/объекты рыночной экономики должны объединяться, и каким-то образом быть под государственным контролем. Поэтому относительно многих процессов логика не очень понятна.

Механическая оптимизация, консолидация отрасли основывается не на рыночных принципах, и с этой точки зрения она вряд ли будет иметь большой эффект. Важен вопрос качества образования, непонятно каким образом эта консолидация связана с улучшением качества образования и каким образом она решит системную проблему высшего образования – связь образования с экономикой и рынком труда. Системные вопросы остаются за бортом, а оптимизация не дает решений на эти вопросы. Уровень задачи и уровень предлагаемого решения не совпадают.

В любом случае на добровольной основе вузы будут объединяться, но впереди еще войны M&A, это обязательно будет, начнутся вопросы собственности и финансовых потоков. Это бизнес, будет проигравшая сторона. Для того чтобы этот процесс сделать более безболезненным, необходимо пригласить консультантов и коучеров по M&A.