|
|
Круглый стол «Перспективы взаимодействия Ирана с ШОС» прошел 15 декабря 2010 года в Бишкеке. Его организаторами совместно с Институтом политических решений были Общественный фонд Александра Князева (Киргизия), Информационное агентство ИнфоРос (Россия), Фонд имени Фридриха Эберта (Германия). Среди участников – известные эксперты из России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Ирана.
Основные направления дискуссии: главные парадигмы эволюции ШОС в течение десяти лет ее существования, оценка взаимодействия Ирана (и других стран-наблюдателей) с ШОС, экономический и политический потенциал Ирана для ШОС, мотивы заинтересованности Ирана в наращивании участия в ШОС и перспективы полноценного участия ИРИ в ШОС, вероятные инновации в отношении стран-наблюдателей в период председательства Казахстана в ШОС.
Государства-члены ШОС безусловно заинтересованы в наиболее тесном сотрудничестве с Ираном, так как это дает возможность влиять на происходящие в нем политические процессы, поддерживая наиболее предсказуемые политические силы, считает консультант казахстанского Института политических решений Александр Князев. По его мнению, США, проводя по отношению к Ирану агрессивную политику, создают идеальные условия для дальнейшего сплочения Ирана и России по важнейшим вопросам их политики в Центральной Азии и на Кавказе. Изменение геополитической ситуации на Ближнем Востоке и в Центральной Азии побуждает Иран и к расширению политического и экономического сотрудничества и с Китаем.
По мнению посла Ирана в Киргизии Манучехра Моради, более активное, полноценное участие Ирана в работе Шанхайской организации сотрудничества, в частности, могло бы обеспечить странам-участницам, особенно странам Центральной Азии, доступ на рынки стран Ближнего Востока, Персидского залива, Западной Азии. При этом без Ирана невозможно гарантированное функционирование никакой системы коллективной безопасности в регионе. Хотя, как подчеркнул Манучехр Моради, Иран в состоянии самостоятельно обеспечивать безопасность своей страны и не видит в ШОС гаранта в этой сфере.
Мурат Суюнбаев, эксперт из Киргизии, напротив, считает, что Ирану нужны гарантии безопасности, но ШОС – не единственная и не самая подходящая организация, которая их может и захочет дать. ШОС не очень нуждается в потенциале Ирана. ОДКБ, имеющий совокупный военный бюджет меньший, чем у НАТО на 2 порядка, в иранском потенциале нуждается. ОДКБ с Ираном – это и предпосылки газового картеля, и решения деления акватории Каспия. Китаю (ШОС) – это не только не нужно, но и противопоказано.
Говоря о плюсах и минусах вероятного расширения ШОС и вступления в его члены Ирана, многие участники дискуссии склонялись в пользу активизации взаимодействия ШОС с Ираном. Так, казахстанский эксперт Жанара Султанбекова полагает, что ШОС, в том виде в котором она сформировалась после 11 сентября и ШОС, которая обязательно будет расширена в сложившихся к концу 2010 года политических условиях – («афганский синдром», санкции к Ирану, внутриполитическая дестабилизация Пакистана, в частности), куда уже втянуты и страны-члены ШОС, будут сильно различаться. В новых (сегодняшних) условиях например, включение в члены ШОС Ирана, Индии могут сформировать на основе совокупного ядерного потенциала реальные условия для трансформации ШОС в военно-политический блок, который вполне может не предпринимать военных операций, но, что важно, выступать гарантом очередного этапа холодной войны.
Россия, несомненно, заинтересована в сохранении Ирана в орбите ШОС. И не просто в орбите, заявил известный российский востоковед Владимир Пластун. Речь идет, прежде всего, о намерении плодотворно сотрудничать в осуществлении взаимовыгодных проектов в энергетической и военно-технической сферах, в первую очередь на двухсторонней основе. Россия всегда была, есть и будет поддерживать дружеские отношения с Ираном.
Александр Князев считает, что началом трансформации ШОС в субрегиональную организацию безопасности могло бы стать решение вопроса по Ирану. Иран и ранее позиционировал себя как составное звено региональной системы безопасности, а также важный элемент экономической стабильности. По мере торжества прагматизма во внешней политике ИРИ, на первый план вышла задача укрепления экономического влияния в странах региона. Иран разработал политику экономической интервенции и выступил с целым набором инициатив в области энергетики, транспорта, банковской сферы, торговли. В итоге — положительная динамика торгово-экономических и финансовых связей Ирана со странами Центральной Азии, значительное укрепление его позиций в экономике региона наравне с другими крупными игроками. Иран стал в полном объеме конкурировать за экономическое влияние в регионе. Иранское руководство видит в ШОС огромный и пока слабо используемый экономический потенциал. Иран заинтересован в китайском рынке, для которого он является одним из основных поставщиков энергоресурсов. Иран заинтересован в позитивном развитии отношений с Россией, в том числе и в ядерной сфере.
Александр Князев
Как полагает Александр Князев, Ирану хотелось бы видеть в лице ШОС организацию, противостоящую по своим целям и предназначению проникновению влияния США в регион. Иран солидарен с главными игроками ШОС — КНР и Россией — в том, что регион должен самостоятельно обеспечивать свою стабильность и безопасность без вмешательства внешних сил. Статус полноценного члена ШОС позволил бы Ирану в полной мере использовать членство организации для обозначения своих принципиальных подходов к формированию в Центральной Азии региональной системы безопасности. Вступление Ирана в ШОС на фоне обострения ситуации вокруг иранской ядерной программы может позиционировать ШОС как блоковое объединение и стать причиной ухудшения отношений с Европой и США, сотрудничеством с которыми дорожат Китай, Казахстан и Узбекистан, а также (из числа наблюдателей) Индия. По мнению консультанта ИПР, Иран надо принимать в члены ШОС, но с условием, что ядерные программы Ирана будут поставлены под контроль ШОС. И контроль над ядерными программами Ирана должен осуществляться без конфронтации, без военных угроз. По крайней мере, может быть сделана такого рода попытка. В любом случае поведение Ирана для стран региона станет более предсказуемым, более контролируемым.
