|
|
16 июня в Клубе Института политических решений (КИПР) прошло обсуждение государственной молодежной политики в Казахстане. Центральной темой дискуссии стал Закон «О государственной молодежной политике в РК». Члены рабочей группы по внедрению поправок в законодательство по молодежи обозначили ряд имеющихся проблем. В первую очередь, затронули тему отсутствия реальных механизмов исполнения закона, места и роли самой молодежи в политике, а также моделей молодежной политики.
|
«Молодежная политика»: без точки опоры» |
Бейбит ТУРАБАЕВ, Управление по вопросам молодежной политики г.Алматы, спикер:
Молодежь – это стратегический ресурс государства, который способен сгенерировать энергию всего общества в целом. Для государства и гражданского общества чрезвычайно важно, чтобы подрастающее поколение здраво смотрело на вещи. Молодежная политика – одно из ключевых и комплексных направлений внутренней политики. Это объясняется тем, что реализация полноценной всеобъемлющей молодежной политики зачастую требует сил и средств, задействованных главным образом в сопутствующих сферах государственной политики. Это, прежде всего сфера образования и культуры, информации и идеологии, языка и религии, социальной защиты и трудоустройства.
Успешная форма государственной молодежной политики зиждется на разумном сочетании как мер поддержки, так и механизмов стимулирования. Государство обеспечивает базовые потребности молодежи, поэтапно увеличивая стандарты качества их жизни в таком объеме, которые не будут развивать иждивенческие настроения и пагубно влиять на предприимчивость, самостоятельность и ответственность. С одной стороны нельзя пускать на самотек процесс формирования нового поколения казахстанцев, с другой – государство не может чрезмерно вмешиваться в их дела.
Четыре базовых элемента, обозначенные президентом, можно сформулировать следующим образом: это хорошее профессиональное образование, стабильная работа с достойным уровнем оплаты, собственное жилье для создания семьи и наличие возможности вести здоровый образ жизни.
Павел КОКТЫШЕВ, Партия Зеленых «Руханият», спикер:
В начале 2011 года создалась рабочая группа по поправкам в законодательство, в которую включили т.н. независимую оппозиционную молодежь. То есть в принципе компания собралась хорошая, здравомыслящая.
Закон по-прежнему патерналистский, не имеет действенных механизмов. Очень тяжело работать с Министерством образования и науки РК. Когда мы говорим «давайте мы продвинем механизмы участия молодежи в формировании молодежных программ, бюджетных программ и т.д., они отвечают «нет, он не должен содержать механизмы, после закона мы примем подзаконные акты, где и раскроем это». Мы страна не законов, а подзаконных актов.
Закон чудовищно экономически не обоснован. Когда на заседаниях рабочей группы изредка появлялись представители Министерства юстиции, они ужасались. Когда государство предлагает уменьшить количество грантов, при этом снабдить всех студентов питанием, проживанием и другими социальными гарантиями, возникает логичный вопрос «А где основания на бюджет?».
Что меня смутило, это нивелирование политических прав. В прошлом Законе о молодежной политике была статья 7 «Политические права и свободы молодежи». В той сводной таблице, с которой мы работали, звучало очень просто «исключить».
Закон жуткой централизации. Все обычные постановления, нормы решаются на уровне правительства. На наш взгляд, это не такой правильный шаг. Возможно, в краткосрочной перспективе многие вопросы на уровне правительства будут решаться быстрее. Но регионы у нас очень разные. Если централизованно принимается решение на уровне правительства о, например, здравоохранении, то по разным городам это «бьет» по-разному. В Алматы, вы знаете, сколько студентов, в Караганде их гораздо меньше, в Астане больше, в каком-то городе их вообще нет. Поэтому не совсем понятно, как правительство, не принимая во внимание местных исполнительных и представительных органов, будет с этим справляться.
Среди других поправок отражен основной принцип участия молодежи в планировании и разработке бюджетных программ, а также в проведении их оценки эффективности. Но, опять же, нет механизмов.
Министерство сельского хозяйства очень активно лоббирует присутствие в законе группы сельской молодежи, в новом законе есть целая статья. На самом деле, это важная проблема. Однако у нас есть огромное количество молодежи с ограниченными возможностями, а их не хотят выделять в отдельную группу инвалидов.
Также предлагается создавать ресурсные центры и распространять опыт Алматы с Департаментом по молодежной политике. Основные компетенции по определению стандартов, планированию, выделению кредитов для молодых предпринимателей и порядок содействия решению жилищных проблем молодежи будут сосредоточены у правительства. А основной исполнительный орган, Министерство образования и науки, в основном занимается техническими вопросами, реже фасилитированием. Также по ряду вопросов будут подключаться другие центральные органы власти.
В основном закон, по сути, социальный – нет никаких политических прав и свобод, что для меня лично является основным принципом молодежи. То есть если молодежь «держать в ежовых рукавицах» и постоянно «пичкать» ее заботой, то вырастет ни на что неспособная, неконкурентоспособная, бездейственная молодежь. Я думаю, никто не хочет такого исхода.
Что же нужно сделать?
Дать молодежи свободу действий, бороться с частыми фактами давления на молодежь, без дискриминации. Государство должно относиться к молодежи не только как к объекту, но и как к субъекту политики. Дать реальные механизмы участия в процессе принятия решения, т.е. привлекать к формированию территориальных программ регионов, привлекать к их оценке и эффективности. Упростить инструменты финансирования ГМП. Это очень важно, потому что сегодня основная часть денег, которая выделяется на молодежную политику, идет в устоявшиеся организации – Жас Отан, Жасыл Ел и т.п. И наделить полномочиями общественный совет по ГМП. Все-таки у нас наберется хотя бы десяток организаций, которые готовы тратить свое время на волонтерских основах и работать в нем год-два на благо молодежи.
Мой основной посыл работы в рабочей группе – это больше сфокусироваться на том потенциале молодежи, который есть. Это креативность, возможность работать свободно и качественно. Сегодня государственная молодежная политика делается неэффективно и не оценивает реальный потенциал молодежи. Поэтому молодежь в одной стороне, ГМП – в другой.
|
Спасибо, Павел, за содержательный доклад. Обозначены и проблемы, и контуры решений. К сожалению, Бейбит, ваш доклад был в стиле государственных органов – статистика и лозунги. Хотелось бы, чтобы концентрация была на проблемах и решениях, которые предлагает государство. |
|
Ермек ШИНАРБАЕВ, кинорежиссер: Сегодня, если говорить о государственной молодежной политике, нужно определить уровень, потенциал молодежи. Необходимо рассматривать себя в контексте мировой культуры. Нужно находить такие способы, чтобы наша молодежь ставила перед собой задачи высокого уровня. Понять, что мы и как мы. |
Ерлан СМАЙЛОВ, модератор КИПР:Александр ДАНИЛОВ, Лига молодых «Ансар»:
Я, так же, как и Павел Коктышев, вхожу в рабочую группу. Работа ведется уже четыре месяца, за это время было проведено четыре заседания, на которых мы прошлись по сравнительной таблице поправок. Самый главный мессидж, который я понял, – нас пригласили туда «для вида», чтобы были люди из независимых организаций. Не было проведено качественного анализа эффективности государственной молодежной политики, что наносит главный ущерб всей этой работе.
Я считаю, что у нас нет казахстанской молодежной политики, есть советская модель, по которой мы до сих пор работаем. Я ничего не имею против Советского Союза в этом плане, но нужно понимать, что та молодежная политика была полностью создана под идеологию Коммунистической партии и осуществлялась для плановой экономики. Нужно понимать, что сегодня идеологией для молодежи должно стать, в первую очередь, саморазвитие и ответственность.
По поводу механизмов закона: мы хотели провести поправки по формированию специального фонда по выделению грантов инициативным группам молодежи. Потому что много молодых ребят, которые хотят реализовывать проекты, сталкиваются со следующими проблемами. Фонды из Казахстана ушли по объективным причинам, потому что стали выделяться деньги по госсоцзаказу. Но госсоцзаказ им не получить, потому что они не НПО. Когда у них появляются инициативы, то им некуда с ними идти. Регистрация НПО у нас занимают 90 дней, за это время «запал» у молодежи теряется. В результате мы приходим к нулевому результату. Поэтому мы предлагали создать такой фонд для выделения средств с помощью подзаконного акта.
Самый главный лозунг, который должен быть взят на вооружение молодежи – «ничего о нас без нас».
Павел КОКТЫШЕВ:
Небольшая ремарка: важно понимать, что рабочая группа работает не только с Законом «О государственной молодежной политике», а с законами, которые касаются молодежи: о жилищных отношениях, об образовании и т.д.
Ерлан СМАЙЛОВ, модератор КИПР:
Мы молодежную политику обсуждали на Клубе еще в 2009 году, тогда мы говорили, что нет реальных механизмов имплементации этого закона в жизнь. Есть определенные тезисы в законе – например, обеспечение жильем и др., но они рассматриваются в отрыве. Молодежь рассматривается как ресурс будущего, процветания. С этим никто не спорит. Но с точки зрения механизмов формирования качественного человеческого капитала, определения социальных стандартов для молодежи этих вещей нет. Некая идеология в законе есть – молодежь должна быть не иждивенцами, а участниками. Но это на уровне участия. А на уровне исполнения нет четко прописанных механизмов – кто и как это будет делать, за счет каких средств, в каких бюджетных программах это будет отражено.
Серик БЕЙСЕМБАЕВ, Общественный фонд «Стратегия»:
Если мы говорим о законе, то мы должны говорить о его эффективности, то есть о том, что мы получили по результатам «старого закона». Самый главный критерий, который должен учитываться, – это наличие проблем у молодежи, и какие из них решены или не решены. И исходя из этого оценивать наш закон и говорить о новой редакции закона.
Мы видим, что существуют такие проблемы, как суициды, преступность, наркомания, т.е. целый комплекс проблем, который становится только больше. С этой точки зрения, какие бы механизмы мы не вкладывали в новый закон, они будут безрезультатными. Поэтому закон нужно рассматривать сквозь проблемы молодежи.
Молодежь на самом деле – очень большая и разнообразная страта. Социальные льготы тоже очень важны, но они важны не для детей от 14 до 21 года, а для более взрослых.
Канат НУРОВ, Научно-образовательный фонд «Аспандау»:
Что такое молодежь? Это активная и, как правило, несоциализированная часть общества, от 16 до 28 лет, с особыми психофизическими свойствами: радикализм, максимализм, креативность и т.д.
Закон о молодежи вовсе не означает молодежную политику. Она может быть вообще вне законов и рамок. Во всем мире есть два подхода. Подход по формированию молодежного движения – организации создаются, развиваются и контролируются. Это советский или континентальный подход. Есть англосаксонский подход по поддержке молодежных движений, когда государство не вмешивается в молодежные дела.
И здесь мы выходим на один важный момент – молодежная политика не является социальной. У нас есть такой стереотип, что молодежная политика – это социальная политика, т.е. обеспечьте нам занятость, жилье для семьи, бесплатное здравоохранение, образование и т.д. Это все части экономической политики и вряд ли их можно напрямую отнести к молодежной политике.
Главная проблема молодежной политики – это преодоление деидеологизации общества. Сегодня мы имеем поколение, которое потеряло коммунистическую идеологию, но и какой-то либеральной буржуазной идеологии не приобрело. И тут возникает вопрос: «Кем будет эта молодежь?».
|
Шокан МАРАТУЛЫ, Общественный фонд «Улагатты жануя»: Молодежь исторически являлась носителем социальных изменений. И именно в силу своих психофизических свойств она несет в себе и протестные настроения. На первый план выходят вопросы идеологии. Почему у нас нет идеологии? Потому что сама власть еще не определилась, какую молодежь она хочет видеть. С одной стороны, нужна активная, позитивная молодежь, а с другой – тихая и спокойная. |
Павел КОКТЫШЕВ:
На начальном этапе у нас была позиция отойти от стереотипа, что предоставили нам закон 2004 года, который был сформирован на основе законе 1997 года, созданный на базе закона 1991 года еще КазССР. То есть в принципе это занятие припарками и латание. Была идея более концептуально посмотреть – что есть молодежь, какие есть проблемы и т.д.
Асет ТУРДЫГУЛОВ, Казахстанский Центр гуманитарно-политической конъюнктуры:
Молодежь не знает своих законов. Были два закона 1991 и 2004 года, в которых есть свои схожести. Если оценивать, то в первом законе были достаточно прогрессивные предложения в части обеспечения жильем, кредитования. Но, к сожалению, это не было выполнено.
Сегодня необходимо поднять возраст молодой семьи с 29 лет до 35. Потому что имеется достаточно высокий уровень разводов, обусловленный в т.ч. неустроенностью в быту. Семьи без должной поддержки чаще разводятся. Если поднять возраст молодой семьи выше, то семьи могут пользоваться какими-то льготными кредитами по приобретению жилья и будут более стабильными.
Ерлан СМАЙЛОВ, модератор КИПР:
Подводя итоги, суммируем: что касается закона, в старом законе были правильные пункты, которые не исполняются. Законы о молодежи показали свою декларативность и формальность. Как отметил Серик Бейсембаев, проблемы, которые были в 90-е годы, в 2000-е, так и остаются сегодня. Это проблемы безработицы, качества образования, доступности жилья, доступа к качественным социальным стандартам жизни, вопросы идеологии и т.д. Допустим, вчерашняя массовая драка в Чимкенте девятиклассников – одного убили, один в больнице. Такие примеры явно подтверждают провалы в реализации государственной молодежной политики.
Может быть, стоит не просто дорабатывать закон, а концептуально поменять основы. По формулировкам в законе много правильных вещей, но акцент должен быть не только на активном участии молодежи в жизни страны, а на реальном приоритете механизмов исполнения, алгоритмах практической реализации. Там же много бюрократических вещей: откуда бюджет, в чьем подчинении. К сожалению, госорганы сегодня, как мы не раз видели на этой площадке, достаточно лозунгово и статистически отчитываются.
Говорилось о том, что акцент в молодежной политике нужно делать не только на людях возраста от 21 года до 29 лет, но и учитывать от 14 до 20 лет. Звучала мысль, что в это время формируется молодежь, и как работать с ними в 29 лет, если они правильно не сформировались в 14 лет? И работать с ними достаточно проблематично. В этом контексте в законе нужен акцент на детство. Мы об этом говорили на заседании, посвященному детским суицидам: декларируемая защита есть, а инфраструктуры защиты – например, постоянной скорой службы помощи и защиты, типа полиции 02, или скорой 03 – нет, как нет и детского омбудсмена. По сути нет реального наполнения.
Поэтому в молодежной политике нужна четкая связка и с детствоми и со школьным и вузовским образованием. В целом, с образованием, о чем говорил Канат Нуров. Если правильно закладывать положительные установки, ценности детям в школе, затем в вузе – это будет более качественный человеческий капитал.
Отмечено, что одним из приоритетов молодежной политики должна стать борьба с дискриминацией молодежи.
И то, что предложил Асет Турдыгулов, – поднять возраст молодой семьи до 35 лет и обеспечить реальную поддержку молодых семей с точки зрения жилья, чтобы снизить количество разводов и сделать социальную структуру общества более стабильной и устойчивой.
