Развитие АПК: стратегия, механизмы, инструменты

«Когда говорили, что не будут поддерживать сельское хозяйство,
это было, по крайней мере, честно»

11 ноября на очередном заседании Клуба Института политических решений (КИПР) обсуждали современное развитие агропромышленного комплекса Казахстана.

Шамиль ДАУРАНОВ, Национальный аналитический центр при Правительстве РК

Структура управления агробизнесом через центральный отраслевой орган эффективна только на этапе формирования политики, экономических, технических и финансовых критериев конкурентоспособности, управления стратегическими сырьевыми ресурсами (зерно). В Казахстане реформа сельского хозяйства была направлена на создание малых частных крестьянских хозяйств, доля которых в составе всех сельхозформирований на конец 2009 года составила 97%.

В валовой продукции сельского хозяйства 72% составляет продукция мелких формирований: 49% – продукция личных подсобных хозяйств, численность которых около 2 млн. единиц; 22,8% – продукция крестьянских хозяйств. Крупные сельхозпредприятия производят только 28% валовой продукции. Это, в основном, производство зерна.
Анализ развития АПК показал, что централизованная отраслевая система реализации государственной политики в этой отрасли не может дать эффекта и сохраняет моноспециализацию АПК Казахстана, ориентируя его на производство и экспорт зерна.
В условиях создания конкурентоспособного агробизнеса, главным организатором его концентрации, индустриализации и комплексного развития должны стать территориальные органы управления – акимы областей и сельских районов.

В настоящее время административный и финансовый ресурс Министерства сельского хозяйства значительно превышает возможности территориальных органов управления, что в условиях низкой концентрации производства ежегодно распыляет около 200 млрд. тенге, которые не участвуют в индустриализации многих видов агробизнеса и комплексном развитии сельских территорий.

Предлагается все программы развития агробизнеса (кроме зерна и осетровых рыб) передать в компетенцию акимов областей. Усилить аппарат акимов за счет передачи численности территориальных инспекций минсельхоза.

В связи с тем, что пространственное развитие заключается в создании многоотраслевого конгломерата и предполагает конструктивное сотрудничество государства и бизнеса на областном и районном уровне, предлагается акцентировать работу на региональном уровне. 

Леонид ГУРЕВИЧ, BISAM Central Asia

Как я понял, главная мысль вашего выступления – это восстановление и развитие индустриальной основы сельского хозяйства. В связи с этим у меня вопрос: как может быть восстановлена индустриальная основа сельского хозяйства, если в плодоовощном секторе 70% производства падает на хозяйство населения? Значит, сначала должна быть восстановлена или изменена экономическая основа, а потом можно говорить об индустриальной основе.

Второй вопрос касается государственной поддержки. Наша вечная головная боль, еще с советского времени: самыми неэффективными вложениями были вложения в сельское хозяйство. И сейчас получается то же самое – неэффективная господдержка сельского хозяйства, хотя при этом делается очень много. Также вы упомянули ценовое регулирование. Возьмем рынок плодоовощной продукции – на какой нормативной основе может осуществляться ценовое регулирование этого высококонкурентного рынка? Все знают, что осуществляется неформальное административное регулирование – давление с целью создать низкие цены и т.д. А вот регулирование системное? На какой нормативной основе может осуществляться в отношении плодоовощного рынка? 

Шамиль ДАУРАНОВ

Совершенно верно, раздробленность сельского хозяйства не позволяет провести индустриализацию в этих секторах. В каждом хозяйстве, районе необходимо найти инвесторов, которые уже ведут агробизнес и чего-то достигли, и за счет того, что государство на первом этапе выделило из своих резервов определенные участки земли, чтобы показать населению эффективность внедрения новых агротехнологий и получение результата. И в последующем привлекать крестьянские хозяйства путем создания кооперативов и постепенно привести к акционированию. Господдержка уже немалая, но деньги распыляются. Очевидно, нужно четко знать, какие наши регионы в состоянии производить конкурентную продукцию и разработать комплексный план развития регионов, подвести за счет государства инфраструктуру. Ценовое регулирование – возможно только за счет того, что мы в рамках Таможенного союза отгораживаемся от внешних притоков дешевой продукции. Сегодня Казахстан не в состоянии конкурировать ни с Китаем, ни с Узбекистаном по продукции. Из-за этого на внутреннем рынке продукция будет регулироваться стихией нашего рынка, директивного метода здесь не может быть. 

Юрий ХРАМЦОВ, экономист

Если верить официальным данным, то в Узбекистане другая ситуация. Производство картофеля, по сравнению с 90-м годом, увеличилось в 4 раза, дынь – в 2,5 раза, круп – в 4 раза, овощей – в 2,5 раза, молока – в 1,5 раза, мяса – в 1,7. Может, это разделение труда в регионе? Мы специализируемся на экспорте сырья; тот, кто победней, реализует себя в сельском хозяйстве. Вопрос такой: какова роль водных ресурсов в данной ситуации? Сырдарья, Амударья не дают такое количество воды, которое давали в советские времена, в том числе и потому, что Узбекистан нарастил объемы сельхозпродукции. Что в этой ситуации нам делать? Как перейти на более эффективные методы производства сельхозпродукции?

Шамиль ДАУРАНОВ

В 1999 году мы ездили в Узбекистан, потому что там израильские специалисты при поддержке правительства применяли системы капельного орошения. Нам потребовалось 20 лет, чтобы мы пришли к тому, что капельное орошение для Казахстана очень важно. Первый ресурс, который нужно сохранять для Казахстана, – это вода. Капельное орошение – это стратегическое направление для развития интенсивного земледелия. Мы можем рассчитывать на реки, подземные источники, например, на границе Китая и Уйгурского района. Там очень много подземных вод, но они не используются. Мы ездили по полям хлопчатника в Казахстане и в Узбекистане, у нас хлопчатник был по колено, а в Узбекистане в человеческий рост, так вот, в Узбекистане воды на грядках воды практически не было, вода шла по капелькам с минералами, а у нас только в сапогах можно было пройти. 

Канай ЖУНУСОВ, Союз фермеров Казахстана

Я представляю Союз фермеров Казахстана, поэтому буду говорить о микроуровне. Общую ситуацию я бы мог пояснить на примере Каракастекского сельского округа, в 100 км от Алматы. Это был совхоз имени Суюнбая, где было 8000 га пашни, 100 тракторов, 80-100 грузовых автомобилей, 60-70 комбайнов, т.е. индустриализация была обеспечена в рамках планового, централизованного хозяйства. Что мы имеем сейчас? В приватизации 8000 га земли участвовали около 1000 человек. Получилось так, что фермерские хозяйства создавались по семейному принципу, 4-5 человек получали землю, и выходило фермерское хозяйство. В данный момент зарегистрировано 130 крестьянских хозяйств, но реально работают только 10. За этим стоит система регистрации фермерских хозяйств. Без организации крестьянского хозяйства невозможно получить землю. Сегодня эти 130 хозяйств не готовы вкладываться в кооператив, потому что это их собственность. Стоимость земельных участков абсолютно не отвечает рынку. Никто просто так не хочет отдавать свою землю. У них есть только акт собственности на землю, но сами обрабатывать землю они не могут – техники нет, механизаторов, чабанов. Сегодня человек скорее купит старые «Жигули» и будет таксовать.

Перспективы кооперирования – это, по-моему, утопия. Сегодня просто так кооперации не будет, остается или по-сталински загонять пулеметами, или телеги в сторону Сибири направлять. Но просто так это нереально. Люди не хотят лишиться земли, сколь мало или много ее бы ни было. Кооператив – это где-то отказ от собственности, а люди разобщены собственностью.

Создается впечатление, что государственная помощь безмерна. Огромные суммы называются – выделено 7 млрд. долл., 10 млрд. долл. Но я, работая с фермерскими хозяйствами, этих денег не видел. Что за этим стоит? Пролонгация кредитов с одной стороны и субсидирование с другой. По субсидиям называю конкретные цифры: на 1 га посевов зерна – 300 тенге (2 доллара), а затратная часть – 100 долларов, т.е. 2% – это субсидии. Для того чтобы этот крестьянин получил свои 2 доллара с каждого гектара, он приезжает в акимат, сообщает, что он посеял, условно, 10 га, за что ему причитается 3000 тенге. При этом он узнает, что если применять ресурсосберегающие технологии, то ему причитается в 2 раза больше – 6000 тг. Но он ведь должен это доказать, предоставить справки разные. А затраты на дорогу в акимат? Из Каракастека в Узун-Агач потратишь 300 тенге. Сколько раз он так может приехать? Сам механизм построен так, что крестьянин в этих субсидиях не заинтересован.

Теперь поставим вопрос: почему государство не реализует эффективные схемы развития? Одна из таких схем – лизинг, для которого надо иметь 10% в качестве первоначального взноса. Крестьянину не найти эти 10% взноса – это 5-7 тыс. долл. Как решить этот вопрос? Государство могло бы в марте дать технику в лизинг, а первоначальный взнос взять в августе с первого урожая.

Сбыт продукции – тоже очень сложная схема. И на рынке существует своя, грубо говоря, мафия. Туда просто так со своей продукцией, мясом и т.д. не заявишься. Постоишь день – мясо испортится и отдашь задаром. К этому можно добавить целую цепочку посредников. Все против крестьянина, ни одного фактора за крестьянина нет, кроме как заявлений от государства, что оно поддерживает.

Есть еще проблема использования земли. Сейчас туда приходят крупные компании, и при этом по закону и земельному кодексу в аренду землю давать нельзя, а можно только по договору о сотрудничестве. Мы сами себя обманываем. По сути сам собственник с этой земли ничего не имеет, но в то же время по закону, если 3-5 лет ты не используешь землю по сельхозназначению, у тебя могут ее изъять. Чтобы этого не было, он заключает договор с этими крупными компаниями, отдает землю под обработку им при абсолютно невыгодных условиях для собственника. Других вариантов у него нет.

Андрей ГАНЖА, АО «Голд Продукт»

Я считаю, что это будет очередным распылением. Наша компания является крупным сельхозпереработчиком. Из 11 тыс. га виноградников в Казахстане 2 тысячи обрабатывает наша компания. Но дальнейшее развитие бессмысленно ввиду отсутствия трудовых ресурсов на селе. Если не произойдет либерализация миграционной политики, никакого развития у сектора овощеводства не будет, потому что пути механизации ограничены.

Для переработки нужны овощи определенного качества сортового состава, в определенный срок и по определенной планируемой цене. В этом году мы пошли от противного: посчитали максимальную цену, которую мы можем заплатить для того, чтобы создать тенденцию для крестьянских хозяйств. Вышли на уровень 55-60 тг за кг определенного сорта огурцов. Договор с нами заключили почти все хозяйства Енбекшиказахского района – всего на 350 тонн. В итоги эти хозяйства сдали всего 17 тонн. Почему? Потому что весной, когда началось заливание, прошел град и был неурожай, стоимость огурцов на рынке составила 100 тг. Крестьянские хозяйства, кто добровольно, а кто через суд, вернули деньги, которые мы отдали на семена, ГСМ, на использование нашей техники на вспашку. Сопоставьте 17 и 350 тонн – бессмысленно. Мелкие хозяйства в овощевой и виноградной области не развить. Вывод: необходимо поддерживать крупных производителей. На самом деле мы ощущаем поддержку государства. При этом обошлись бы и без нее, достаточно ресурсов. Но при отсутствии трудовых ресурсов ничего невозможно развить. Если такая ситуация будет и в 2011 году, мы тоже ничего не вырастим и ничего не переработаем. Я ни в коем случае не имею ничего против мелких крестьянских хозяйств. Они будут обеспечивать рынок Алматы свежими овощами по высоким ценам в период созревания. Но для промышленной переработки, индустриального производства они не пригодны.

Петр ПОТАПОВ, АО «VITA»

Я хотел бы обратить внимание на то, что нет стартового капитала – нет в селе, нет в промышленности. Это системная, макроэкономическая проблема. Если государство ставит своей целью сделать индустриальную диверсификацию страны, в т.ч. развить сельское хозяйство в стране, значит, на месте этих рыночных инвесторов оно должно создать квазирыночные механизмы, квазирыночные фонды и пусть это будут государственные фонды. Ведь для развития любой отрасли нужны либо внешние инвесторы, либо на этом месте вырастают свои частные доморощенные инвесторы. Но они сейчас не имеют стартового капитала, им могут помочь только эти квазирыночные госфонды.

Если посмотреть, строительство Астаны обошлось Казахстану в 40 млрд. долл, такие цифры называют западные специалисты. В пересчете на наш завод «Вита Индастри» в Алматы – это всего 1000 заводов по Казахстану, а мы входим в 10-ку наиболее крупных сельхозпредприятий. Мы как бизнес-сообщество ждем, что теперь инвестиционная политика в государстве будет направлена в нашу сторону. Без вливаний квазирыночных институтов развития рассчитывать на то, что иностранные инвесторы пойдут в сельское хозяйство в ближайшие годы – утопия. Кстати, одна из причин этого – отсутствие механизмов перераспределения земель. Свежий пример: приехал израильский инвестор, привез от ЕБРР приглашение на инвестиции выращивания сои в размере 60 млн долл, ему требуется лишь земля. Он бегает по всему Южному Казахстану и не может найти территорию в 10 тыс га, т.к. вся земля поделена на полосочки. И даже при помощи банков эту землю перераспределить невозможно, законодательная основа не позволяет. А ведь земля распределялась лет 17-20 назад. Тогда это было важно, была другая страна, бедная. Сейчас мы страна крутая, у нас столица за 40 миллиардов. У людей сердце кровью обливается, когда эта земля не обрабатывается. Надо немного политической воли для того, чтобы забрать эту землю за какую-то компенсацию забрать. Перераспределение земли – вопрос очень тонкий, государство должно тоже пойти на какие-то денежные вливания, инвестиции. Земля Казахстана – важнейший источник ВВП страны, и мы как налогоплательщики, включая тех же фермеров, которые сидят на этой земле и ничего не делают, заинтересованы, чтобы эта земля работала на всю экономику. И не надо бояться. Согласитесь, что землю, которую не используют, нужно забирать у людей за определенную плату. Нужно создать эффективный, прозрачный, рыночный механизм перераспределения земли.

Владимир ГРИГОРУК, Институт экономики АПК и развития сельского хозяйства

В частной собственности у нас находится менее 1% земли. Выкупать нечего и не у кого. Остальные 99% – это государственная земля, она находится в аренде. Беда в том, что у нас в земельном кодексе написано «аренда на 49 лет». Надо изменить – не 49 лет, а ограничить 10-ю годами, и тогда постепенно придем к нормальным земельным отношениям.

Территориальные вопросы развития сельского хозяйства рассматривались мало, хотя на селе проживает почти половина населения, из них 4 миллиона человек – трудовое активное население. 3,8 миллиона считаются по статистике занятыми, среди них более 40% – самозанятые, т.е. те, кто занимается домашним огородом, скотом. Ни о какой производительности труда, о высоких показателях сельского хозяйства здесь говорить не приходится. Необходимо укрупнение, кооперация. Министерство сельского хозяйства и государство сильно борются за эту кооперацию, но получается очень плохо. Никто не назвал сегодня программу «Развитие сельских территорий». Она действует с 2003 года и в этом году заканчивается. Определенные социальные сдвиги в селе произошли: школы, больницы, водопроводы, инженерные инфраструктуры обновились. Но все равно село страдает, за эти годы действия программы с казахстанской земли исчезло 650 сельских населенных пунктов. Количество населенных пунктов с перспективами выросло почти в два раза. Хороший это процесс или нет? С одной стороны хороший – люди, которые переселились в другие поселки или города обрели определенное социальное благо. С другой стороны, государство теряет контроль над использованием земли, над сельскохозяйственными угодьями, которыми располагает Казахстан. Наверно какой-то баланс здесь тоже нужен.

Мы вступили в Таможенный Союз, по нашим оценкам, Казахстан в аграрном секторе находится в худшем положении – и по природным условиям и по уровню оснащенности технической. В лучшем положении – Беларусь. В 2000 году она импортировала 2 млн тонн зерна. Уже два года она самообеспечена и производит на душу населении зерна столько же, сколько Казахстан. При этом Беларусь экспортирует в Россию 2 млн тонн молока и молочной продукции, 150 тыс. тонн мяса. Беларусь в полтора раза меньше по населению и значительно меньше по территории, а мы в прошлом году экспортировали 40 тонн мяса. Беларусь экспортирует растительное масло, сахар в значительном количестве, а мы импортируем эти продукты. Проблема есть, надо работать над селом. Беларусь создала агрогородки, отношение к ним различное, критическое даже. Но результат от этой политики есть. Сейчас мы возрождаем эту идею, надо определить 600-1000 опорных пунктов и развивать там лучшую инфраструктуру, чтобы люди из ближних окружающих сел могли приехать в больницу и сдать детей в школу. Кстати, в Белоруссии технически переоснащено сельское хозяйство, а мы пока используем старую технику, потому что она в свое время закупалась на 25 миллионов га зерновых, а теперь мы сеем только 12. Поддержка сельского хозяйства у нас составляет 5 долларов на га, у Белоруссии – 40. Надо оказывать большую поддержку со стороны государства. С моей точки зрения, в Казахстане денег не меньше, чем в Беларуси, а больше.

Марат КИНЕЕВ, КазНИИ животноводства и кормопроизводства

Я хотел остановиться на пространственном развитии сельских территорий в отношении перевода сельского хозяйства на промышленную основу. Совершенно верно говорится о том, что надо создавать крупные предприятия, потому что мелкие предприятия – это натуральные хозяйства и ручной труд. Там, где есть крупные хозяйства, имеются определенные достижения в отрасли животноводства.

Что касается сельских кадров, то оснащенность и обеспеченность племенных хозяйств нашей республики селекционерами – 15%. Теперь судите, кто будет внедрять эти селекционные достижения? Необходимо использовать рекомендации ученых по размещению, и использовать селекционные достижения.

Канат НУРОВ, Научно-образовательный фонд «Аспандау»

В ходе дискуссии у меня сложилось впечатление, что у нас есть мелкотоварное хозяйство и натуральное хозяйство, которое мешает крупнотоварному хозяйству и задерживает развитие сельскохозяйственной отрасли и АПК, с чем я бы не спешил соглашаться. Я также против того, чтобы брали Беларусь в пример, потому что там изначально сама инфраструктура не была разрушена. Тем более я против того, чтобы отбирать или за компенсацию скупать землю. Кооперация будет происходить между собственниками в случае, если есть развитая рыночная инфраструктура. У нас АПК не развивается, потому что нет аграрного рынка. Мне кажется, ключевой вопрос – в частной собственности на землю. У нас не будет собственно капитала, привлечения финансов из государственных или других ресурсов, если не будет нормально налажен оборот земли. Я считаю, земля как важнейший ресурс должна быть в частной собственности. Пусть будут ограничения, но без этого не будет ни кооперации, ни рыночной инфраструктуры. Этот вопрос до сих пор не решен, права на аренду тоже не оборачиваются. В Казахстане в массовом количестве можно, наверно, проводить только кочевое скотоводство. У нас нет кризиса перепроизводства в отношении сельского хозяйства, как в других странах, где субсидируют только для того, чтобы они не производили или ограничивали производство. В этом отношении, если мы решим все проблемы с частной собственностью на землю, с оборотом земли и прав на аренду, тогда все вопросы кооперации и укрупнения хозяйств решатся рыночным способом. Я верю в рынок. Если есть потребность, то обязательно люди скооперируются и смогут создать крупные хозяйства и все прочее. Государство должно в обязательном порядке выполнять свои обязанности в сельском хозяйстве и даже брать больше на себя, ведь это стратегическая отрасль не только в военном, но и экономическом смысле.

Ольга ЕЛЬЦОВА, АО «Raimbek Group»

Казахстан находится в самом тяжелом положении в сфере развития АПК. Начинать надо действительно с нуля, для этого должна быть политическая воля. Если государство заявляет о том, что кластерная экономика должна быть создана, то государство должно беспокоиться о том, чтобы это создавалось. Но нам же, когда мы участвовали в разработке этих кластерных схем, говорили, что государство выделило семь приоритетных направлений, были направлены деньги в овощной кластер, мясной кластер. Это был пилотный кластерный проект, начался дележ этих денег по регионам и на этом заглохло. Наша компания постоянно выходит с инициативами. Мы пришли к выводу о том, что провал происходит именно на уровне планирования и создания этих программ. Все программы красивые и не очень обоснованные ложатся благополучно на полки. Та же молочная программа была когда-то разработана в рамках МСХ. Она практически не выполняется, потому что заведомо были заложены цифры, которые просто невозможно выполнить. Нужно произвести революцию в планировании, а для этого опять-таки нужна политическая воля.

Петр ПОТАПОВ

Политическая воля должна быть в том, чтобы средства Национального фонда превратить в источник стартового капитала для огромного количества предпринимателей. Президент об этом и говорит: «Давайте поддержим предпринимательскую инициативу, давайте сделаем так, что и предпринимательство у нас станет массовым», но без финансовой поддержки пока это только разговоры. Когда Пиночет в Чили начал аграрную реформу экономики страны, он раздавал всем желающим в сельском хозяйстве кредиты на 25 лет под 4% годовых. И теперь, находясь от нас за 15 тысяч км только по морю плюс еще 5 тысяч км по земле, мы пьем здесь чилийские вина. А Gold product пока сделать их очень может, потому что мы находимся в разных условиях. В Чили получили эту стартовую поддержку, этот стимул, точнее даже ресурс для роста 30 лет назад, а мы его до сих пор не получили.

Михаил КАМЫШНЫЙ, ТОО «Tetra Pak Казахстан»

Очень интересная дискуссия, но мне немножко не хватает конкретики в разговоре, не хватает каких-то конкретных целей. Мы должны поставить цели – и не «2030», а более конкретные, достижимые. Например, на следующий год надо увеличить поголовье скота на столько-то. С точки зрения бизнеса мы перед собой сначала ставим цели и уже потом рисуем программу, и сверяем, хорошая это программа или плохая. Дальше расставляем какие-то промежуточные отметки, правильной дорогой мы идем или нет? Очень хорошая аналитика была прошлых показателей: вернуться на уровень советского производства, переплюнуть Беларусь, переплюнуть Россию. Думаю, надо разбить цели, конкретизировать их, оцифровать и, повторюсь, обозначить достижимый период времени – не на 20 лет вперед, а так, чтобы люди, которые за эти цели отвечают, могли реализовать их в пределах карьерного цикла.

Гайса БУКЕТОВ, ТОО «J Consulting»

Здесь говорили о стимулировании, один из примеров – это налоговое стимулирование. У нас в Таможенном союзе налоговое стимулирование самое либеральное, в СНГ тоже одно из самых либеральных, но при этом очень жесткое налоговое администрирование, штрафы дикие. А в сельских районах в налоговых комитетах даже принцип одного окна не соблюдается. Фермеры, приходя в налоговый комитет, сдают одну справку, а в этот момент ему еще кучу справок надо в другие отделы предоставить. В результате штрафы и все наши либеральные налоги компенсируются штрафами в отношении налогового администрирования. Надо как-то упрощать это налоговое администрирование, хотя бы для сельского хозяйства.

Ерлан СМАЙЛОВ

Подводя итоги сегодняшнего заседания: мы рассмотрели проблемы АПК более широко, чем просто модель пространственного развития сельскохозяйственных территорий. Фиксируем, что АПК у нас нет. Это было подтверждено конкретными цифрами, у нас нет промышленного производства практически по всем видам продукции. Переход на индустриальные масштабы возможен только с укрупнением, консолидацией мелких хозяйств, преобладанием крупных производственников, учитывая экономический масштаб, доступность к ресурсам и прочим вещам. Вот это может дать именно тот эффект, который нужен АПК. Но здесь очень четко прослеживается конфликт интересов с фермерами. У нас сейчас получается более 200 тысяч небольших фермерских хозяйств, и этот конфликт надо будет решать.

Еще один из ключевых вопросов – наличие политической воли. Если мы развиваем АПК, то мы даем реальные, действенные механизмы и государство идет на реальные шаги. Это вопрос перераспределения земли, поиск адекватных и правильных механизмов. Допустим, изменение сроков аренды земли, жестко относиться к тем, кто не использует эту землю, тогда процесс консолидации земли пойдет.

Сектор недоинвестирован, частные и иностранные инвесторы туда не идут. Механизмы государственной поддержки вроде бы есть, и с источником финансирования вопрос в принципе понятен. Остается открытым вопрос эффективности распределения этих средств, особенно это касается деятельности институтов развития.

Необходимо создавать условия для доступности стартового капитала.

Достаточно сложно понять логику, когда заявлена масса новых проектов, но в то же время действующие предприятия, которые себя зарекомендовали, испытывают трудности в силу объективных причин, поддержку не получают.

Также сохраняются проблемы интеграции бизнеса в принятие решений, когда масса каких-то проектов принимается отстраненно от бизнеса чиновниками либо нанятыми консультантами. Поднимался вопрос развития ядра АПК: инфраструктура, кадры, селекция, научная работа. Ставились вопросы прозрачности распределения средств, которые идут в сельское хозяйство. Было предложение по либерализации миграционного законодательства.

Ключевой мессидж – необходимо укрупнение предприятий, их интеграция в рамках развития АПК. И если ставить вопрос именно о развитии АПК как некоего экономического драйвера, зоны роста страны, в том числе социально-экономического, то здесь необходимы четко выраженные, жесткие демонстрации и проявления политической воли, конкретика и ответственность в цепочке исполнения.